Возьми номерок

— Ага! Это рецепт моей мамы. — Он подмигивает и наклоняется, чтобы заглянуть в духовку.

— Какой рецепт? — спрашиваю я, беспокойство закрадывается внутрь меня, пока задаюсь вопросом, что он собирается оттуда вытащить. Я чувствую запах, но не могу его определить.

— Я приготовил тебе, — он делает паузу, беря стеклянную посуду для запекания прихваткой и поворачиваясь ко мне лицом, — «Татер тот кассероле».

— Что? — Я смотрю вниз на странное блюдо и пытаюсь не рассмеяться.

— «Татер тот кассероле», — взволнованно повторяет он и ставит блюдо на столешницу, отодвигая несколько тарелок, чтобы освободить место. — Говяжий фарш, стручковая фасоль и грибной крем с «татер тотс»¹² и сыром сверху. Это самое лучшее.

—Ты не можешь есть нечто подобное, — отвечаю я, хмурясь, и обвиняюще указываю на его тело, — и выглядеть вот так. Это невозможно с научной точки зрения.

Он прищуривается на меня.

— Ты не можешь делать такую выпечку, — он указывает на мой контейнер с десертом, на приготовление которого я потратила девяносто минут и который теперь затерялся в беспорядке на кухне Дина, — и выглядеть так, как ты выглядишь.

Я качаю головой.

— У меня нет шести кубиков.

— Ты совершенна, — говорит он, засунув в рот кусочек хрустящей корочки. — У нас могут быть расслабленные дни. Все дело в умеренности.

Я вздыхаю, когда он начинает раскладывать еду по мискам... не по тарелкам. Миски, которые он, вероятно, использует для хлопьев. Парень действительно холостяк. Это та сторона Дина Мозера, которую я могла бы и не увидеть даже проживя всю жизнь. Он ставит передо мной миску и театрально ахает.

— Чуть не забыл. — Он поворачивается, находит что-то в пакете, зарытом под несколькими другими пакетами на стойке, и достает веточку...

— Мята? Ты действительно украшаешь запеканку... мятой? — Я в ужасе.

— Подача — это одно из пяти чувств, верно? — Он моргает на меня широко раскрытыми невинными глазами, что раздражало бы, не будь парень таким сексуальным. Он подносит веточку к носу и нюхает. — Плюс, она хорошо пахнет. Двойная удача.

Я закрываю лицо руками.

— Такое чувство, что я попала в какую-то альтернативную вселенную.

Он смеется и обходит стойку, чтобы со своей миской сесть на барный стул рядом со мной.

Я показываю на беспорядок на кухне.

— Ты не собираешься ничего из этого убирать?

Он морщит нос.

— Может быть, позже. Ешь, а то остынет.

Я качаю головой, откусывая кусочек, и... ну... вообще-то... это действительно вкусно. Это питательная еда, так что, конечно, она вкусная. И я не против питательной еды. Совсем нет. Я люблю жаркое в горшочке с картофелем и хорошим весенним салатом.

Но эта еда — совсем не то, что я ожидала от Дина. Он уравновешенный и излучает атмосферу метросексуала, будучи молодым городским профессионалом из Колорадо. Парень, который хорошо разбирается в искусстве приготовления шаркутери борд, не тот, кого я ожидала бы увидеть подающим запеканку из «татер тотс» в мисках для хлопьев.

Однако он также не из тех парней, от которых я ожидала бы, что они пойдут на фальшивое свидание с новой подругой только для того, чтобы выручить ее из затруднительного положения. Возможно, в Дине есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

—Ты сказал, что это рецепт твоей мамы?— спрашиваю я, пытаясь немного глубже изучить загадочного человека рядом со мной.

—Да, она постоянно готовила это в детстве. — Он отпивает глоток пива. — Дешево и просто.

— Дешево? — спрашиваю я, нахмурив брови. — У вас был ограниченный бюджет?

Дин доедает свой кусочек, прежде чем ответить:

— Не совсем, но моя мама выросла в бедности, в трейлерном парке, поэтому я думаю, что эти привычки вроде как укоренились. Мой отец всегда ненавидел это, потому что вырос с деньгами и наслаждался, тратя их, что всегда выводило моего дедушку из себя.

— Того дедушку, который умер, когда тебе было восемнадцать?

— Да. Отца моего отца. На самом деле дедушка был довольно классным. Он продавал мужскую одежду в течение многих лет и умело распоряжался своими деньгами. Был очень бережливым. Таким, каким никогда не был мой отец. Вся эта ситуация довольно иронична, потому что когда дедушка умер, он оставил свое наследство мне, а не моему отцу. — Он горько смеется.

— Вот это да, — выпаливаю я. — Почему он так поступил?

— Потому что мой отец — алкоголик и плохо обращается с деньгами. И потому что дедушка любил мою маму, даже после развода. Он знал, что брачный контракт, который она подписала, оставил ее ни с чем. И решил, что если у меня будут деньги, то о ней, по крайней мере, позаботятся.

Я задумчиво киваю, обдумывая все это.

— Значит, именно из-за наследства дедушки ты заинтересовался инвестированием? Изучал финансы в колледже?

Дин качает головой.

— Вообще-то я никогда не учился в колледже. Дедушка оставил мне приличную сумму, но колледж сжег бы большую их часть. Я знал, что если хочу позаботиться о себе и маме в долгосрочной перспективе, то должен с умом распорядиться этими деньгами, а учеба в колледже не гарантирует высокооплачиваемую работу. Мой дедушка всегда отлично разбирался в инвестициях и многому научил меня на примере моих собственных небольших вложений, но мне еще многому предстояло научиться. Поэтому после его смерти я дал себе один год, чтобы разобраться во всем. Я прочитал тонны финансовых и технических книг об алгоритмах и торговле. Подписался на «Уолл-стрит Джорнал», чтобы быть в курсе событий, пока тестировал торговые стратегии с небольшим процентом своего наследства. Я читал все, что попадалось под руку, а когда закончился год, то рискнул и вложил все это в фондовый рынок. И вот уже более десяти лет живу на эти деньги. Все получилось как нельзя лучше.

— Обалдеть, — выпаливаю я с открытым ртом. — Очень смело.

Дин пожимает плечами.

— Я просто доверился своему чутью. Дедушка всегда говорил, что интуиция знает то, о чем еще не догадывается голова.

Мои брови поднимаются, когда я обдумываю всю эту новую информацию. Дин совсем не такой горец-распутник, каким представляется в Боулдере. Он... невероятный.

— А как Макс вписывается в эту картину? У вас с ним много дел, верно?

Дин отталкивает свою миску и поворачивается ко мне лицом.

— Много лет назад Макс прочитал статью в финансовом журнале о высокодоходных инвесторах в возрасте до тридцати лет, в которой упоминалось мое имя. Он узнал, что я живу в Боулдере, и предложил встретиться. На тот момент я все еще занимался инвестициями только для себя, но у меня уже была репутация, и Макс был заинтересован в том, чтобы нанять меня для инвестирования для него. Все сложилось удачно, потому что я был готов к новым достижениям. Как только я сделал ему хороший куш, он начал направлять ко мне своих друзей. Теперь у меня шесть клиентов, средствами которых я управляю в рамках своего собственного хедж-фонда.

— Господи, — выдыхаю я и качаю головой в недоумении. — Это все так чуждо мне. Я просто использую контакты моего отца для всех своих финансовых дел. Отец Нейта вообще-то мой бухгалтер, так что, думаю, со временем Нейт заменит его.

Челюсть Дина напрягается.

— Ну, если ты когда-нибудь захочешь, чтобы я взглянул на твои финансы, дай мне знать.

— Звучит грязно. — Я хихикаю, и тут меня осеняет одна мысль. — Ты сказал, что заботишься о своей маме?

— Да, я забочусь о ней, но у меня такое чувство, что я слишком много болтаю, Нора. Теперь твоя очередь. — Дин поправляет очки, пристально глядя на меня. — Когда ты поняла, что хочешь быть пекарем до конца своих дней?