Страница 47 из 90
Я уже невзлюбила ее только за то, что он мне нравился. Он не принадлежал ей. Он был моим драконом. Принцессы Пейи. Это не было чертовым секретом, то говорило мне, что она не была типичным Снежным Драконом; у нее действительно был характер. Но это разозлило меня еще больше.
Как бы мне ни хотелось надеяться, что она уродлива, я знала, что это не так. Драконы были известны своей богоподобной красотой.
Громкий вздох сорвался с моих губ. Блейку было восемнадцать. Он никогда не увидит в четырнадцатилетней девушке свою идеальную подружку. Для него я, вероятно, все еще буду его младшей сестрой. Он видел меня не более чем своим опекуном, которая обещала быть рядом, когда станет слишком темно.
Что ж, мой мир был темным. И его здесь не было.
Единственное, что не оказалось ложью, — мое обучение. Мама наняла инструкторов по боевым искусствам. Это становилось главным событием моего дня. Они учили меня основам борьбы. Я училась судить о противниках, наносить удары, прицеливаться. Я обнаружила, что моим любимым оружием были лук и франкские топоры. Я преуспела с ними.
Дни приближались к моему дню рождения. Забавно, что вороны больше не появлялись.
Как же мне провернуть это дело? Смогу ли я справиться с тем, что увижу его с другой девушкой?
У меня не было выбора. Мама вбила мне это в голову, чтобы я притворялась, что мой день был слишком беспокойным, чтобы даже волноваться о том, что он делал в Академии Дракония, или с кем он был. Она утверждала, что была уверена, что это не продлится долго, что в конце концов он будет моим. Но я уже не была так уверена. Просто потому, что Купер и Мерика были парой, это не означало, что мы с Блейком в конечном итоге будем парой. Мы выросли вместе, и я гадала, росли ли Купер и Мерика тоже вместе.
Мне было интересно, где они вообще.
Давным-давно было сказано, что два Рубикона не могут жить одновременно, но где-то внутри Пейи был еще один Рубикон. Так что и в этом они ошибались. Но где бы они ни были, они не хотели, чтобы их нашли. Будто они просто исчезли.
Думая об этом, я испытывала самые разные эмоции. Я не знала, хочу ли я, чтобы это было правдой. Мне все еще было так странно думать о нем как о своем парне, но в то же время я не хотела, чтобы он был с кем-то еще.
Что все это вообще значило? Что я еще не была готова к этому? Тогда почему я так расстроилась из-за того, что он был с кем-то другим?
Любовь была такой сложной. От этого у меня скрутило живот, а ладони вспотели. Мне становилось грустно от одной мысли об этом.
Итак, я попыталась отодвинуть это в сторону, когда нарисовала еще одну картинку его драконьей формы. Мне нравилось рисовать драконов. Мама сказала, что я унаследовала свой художественный талант от ее отца.
Он умер давным-давно, еще до того, как стало общеизвестно, что драконы могут передавать свою сущность всадникам. Папа и она оба получили сущность от своих драконов, вот почему им обоим было двести шестьдесят с лишним лет. Я гадала, отдаст ли Блейк когда-нибудь мне свою сущность. Я гадала, каково это — быть полу-бессмертным.
Дракон вышел великолепным. Однако я боролась с его лицом. Оно было совсем не похоже на Блейка. Что ж, практика делает все идеально. Я оторвала страницу, скатала ее в комок, выбросила в мусорное ведро и начала сначала.
Час спустя мама вошла с бутербродом и стаканом сока.
— Это потрясающе, милая. — Она перегнулась через мое плечо, чтобы посмотреть на него. — Настоящий хранитель. — Она поцеловала меня в макушку и ушла.
Она становилась моим любимым человеком в замке. Папа по-прежнему был крут, но у мамы были потрясающие идеи о том, как справиться с последними событиями. Я просто надеялась, что ее тактика — притворяться, что меня это не беспокоит, — однажды не укусит меня за задницу.
Временами мне казалось, что Блейк просто делает это, чтобы посмотреть, какую реакцию он получит. Я была напугана, но опять же, любой восемнадцатилетний подросток, делающий это, чтобы узнать, что сделал бы четырнадцатилетний, был бы чертовски глуп. Ничего похожего на Блейка.
Он просто не попадал в категорию тупых. И я сомневалась, что он когда-нибудь там окажется.
КАТРИНА
Этот день настал. Я не знала, кто больше беспокоился, я или Елена.
Что, если Блейк снова разобьет ей сердце?
Я ненавидела тот факт, что предложила притвориться, что это ее не беспокоит. Это явно было не так. Я не знала, достаточно ли она сильна, чтобы справиться с этим. Я боялась, что она будет унижена. Как я это исправлю? Не говоря уже о том, как нездорово было для меня учить свою дочь тому, что она должна отставлять свои чувства в сторону и скрывать их от мужчин.
Я должна была признать, что мне нравилось каждое мгновение, когда они были порознь. Не в плохом смысле. У них будет достаточно времени, чтобы читать мысли друг друга. Я видела это. Это произойдет. Но как я могла сказать четырнадцатилетней девочке, что два персонажа из моего прошлого, о которых она не могла перестать слышать, на самом деле были ею самой и ее лучшим другом?
Она не сможет с этим справиться. Это все, что я знала. Она была еще слишком молода, чтобы нести это бремя. Мы все поклялись держать в секрете способность, которую Блейк получит примерно в тридцать лет.
Я много размышляла об этой повзрослевшей Елене. Покажется ли она когда-нибудь? Я хотела встретиться с ней всем своим сердцем. Чтобы показать ей, что я дала ей лучшую жизнь, что я уничтожила кошмары ее снов и превратила ее жизнь в прекрасную соловьиную песню. Но моя Елена никогда не вела себя по-другому. Она всегда была одинаковой и последовательно реагировала на все, через что ей приходилось проходить. Она никогда не говорила о вещах, которых мы не знали. Я бесплодно искала признаки того, что она помнит свою другую жизнь.
Я надеялась, что однажды она узнает, что я любила ее так сильно, что убила своего лучшего друга Горана, который был для меня тем же, чем Блейк был для Елены, без колебаний. Несмотря на то, что он предал нас, я сделала это ради нее.
Из-за того, как сильно я ее любила.
Иногда он преследовал меня в снах. В его глазах горели вопросы, осознание того, что я знаю, что он собирается сделать, и печаль. Я верила, что в момент своей смерти он испытывал угрызения совести. Его призрак, который я видела, был жалок. Какая жалость, что он сбился с пути. Но больше всего меня преследовало то, как распалось его тело. Это было почти так же, как если бы я использовала меч Короля Лиона и его магию на Горане. Меч Альберта заставлял своих жертв взрываться. Мой кинжал волшебным образом превратил свою жертву в пыль. Это был медленный процесс. И его крики не оставляли сомнений в том, что это также был чрезвычайно болезненный процесс. Иногда я все еще слышала, как они эхом разносятся по замку.
Но это было очень давно.
— Любимая, ты готова? — Ал появился из-за моей спины.
Я встряхнулась, чтобы избавиться от сентиментальных мыслей.
— На этот день рождения? Никогда, — тихо сказала я. — Он уже здесь?
— Нет, он сообщил мне, что опаздывает. Я должен передать это Елене.
— Как она?
— Отчаянно нуждается в помощи с тем, что надеть.