Страница 15 из 16
— Конечно. Это ведь не мне недавно исполнилось целых тридцать лет!
— Да, не молодеем, не молодеем… Кстати, а у тебя случайно не появился на горизонте какой-нибудь юноша, очень похожий на моего будущего зятя?
Запнувшись в самом начале ехидной фразы об излишне переборчивых женихах, Уля резко перескочила на другую тему:
— Сегодня утром в Женский институт опять приходили студенты из Петербургского университета. Агитировали примкнуть к их стачке, и самым решительным образом бойкотировать занятия!
Поглядев на опекуна и увидев его неподдельный интерес, студентка-второкурсница продолжила:
— Говорили, что необходимо добиваться гарантий личной неприкосновенности, реформ образования и разных академических свобод…
— Например?
— Эм?.. Выборность ректоров, университетское самоуправление, свобода студенческих организаций, уменьшение годовой платы за обучение. Они много о чем говорили, всего и не упомнишь.
— И каков же был итог их пламенных речей?
Намотав один из непослушных локонов на указательный пальчик, девушка перевела взгляд на пламя:
— Часть сокурсниц из тех, кто учится за свой кошт, согласились. И даже попробовали сорвать занятия, не пуская никого в институт…
Хмыкнув, Агренев договорил за сделавшую выразительную паузу воспитанницу:
— Однако, у этих злонамеренных девиц ничего не получилось — и более того, они вместе с агитаторами были с позором изгнаны из твоей Альма-матер. Угадал?
Подозрительно прищурившись, второкурсница чуть привстала, дабы заглянуть в глаза дядюшки — но добилась этим только того, что с ее левой ножки свалился тапочек. Надувшись, она недовольно пробурчала:
— Так тебе уже доложили!..
— Все проще, Плюшка. Скажи, ты ведь помнишь, что три четверти твоих сокурсниц являются?..
Забыв про предательски сбежавший тапок, сероглазая красавица ненадолго задумалась, после чего уверенно продолжила:
— Именными стипендиатками благотворительного фонда Вожиных. Действительно, все просто…
Ласково погладив бархатно-нежную щечку Ульяны, опекун (которого она уже давно считала вторым отцом), утешил огорчившуюся девицу:
— Со временем и толикой приобретенного опыта, ты и сама начнешь уверенно просчитывать такие моменты… Кстати, этим твоим агитаторам-студентам дворянского происхождения вообще-то сильно повезло, что девицы из крестьянских и рабочих семей их просто отпустили.
— Эм?..
— В смысле, целыми. Или им все же досталось?
— Очень! Лицо расцарапали до крови, шапки сбили, волосья драли. Катя… Это одна из знакомых мне стипендиаток — вообще заявила, что поколотит любого, кто будет мешать ей учится. А когда одна из сочувствующих студентам девиц гадко ее оскорбила, то отвесила обидчице такую пощечину, что нахалка мигом прикусила язык! Мы ее теперь Неистовой Като зовем, или Великой Грозной Кэтти.
— Хм? Неистовой Като иногда именовали императрицу Екатерину Великую…
Резко замолчав на середине фразы, князь пробормотал непонятное:
— Великая Кэтти — Великий Гетти…[5]Нефть Оклахомы! Я ведь смотрел тот фильм, а вспомнил только сейчас!..
Видя, как знакомо стекленеют желтые глаза, девушка поспешила освободить свой теплый и удобный «насест» — пока ее не скинули на пол, в стремительном рывке к письменному столу. И это еще повезло, что писчие принадлежности были рядом, потому что как-то раз в похожей ситуации ей пришлось подставлять под карандаш с химическим грифелем собственную руку. А потом извести целый колпачок жидкого мыла, смывая с кожи непонятные каракули!
— … концессию в Санта-Спринг… города Талса, и… вроде бы, Кушинг?
Даже не пытаясь вслушиваться в несвязное бормотание, Уля поудобнее устроилась в кресле перед камином и набралась терпения, ведь редко какой «приступ» длился дольше четверти часа. Так оно и оказалось: увлеченно поскрипев чернильной ручкой по листам ежедневника неполный десяток минут, сиятельный аристократ перестал походить на сумасшедшего ученого, коего внезапно накрыло очередным озарением — превратившись в прежнего Александра Агренева.
— Плюшка, ты у меня такая умница!!!
Уступив кресло, и вновь заняв свое законное место на коленях опекуна, девица-красавица подтверждающе кивнула.
— Я такая!
Заодно рыжеволоска как бы невзначай завладела правой рукой любимого дядюшки, для пущей надежности охватив ее с двух сторон своими ладошками — лишая тем самым мужчину доступа к бокалу с ликером, к которому, на взгляд вредной девицы, тот слишком часто прикладывался.
— А помнишь, мы как-то были в опере, и ты показал мне Великого князя Владимира Александровича и его жену?
— Ты о небольшом скандале в августейшей фамилии? Все верно, кое-кто был сильно разочарован тем, что ему с «Фрау Марии» ничего не досталось. Мишель рассказывал, что дядюшка попытался прочесть натуральную лекцию о том, что подобная меркантильность совсем не украшает…
— Да нет же!
Прижав княжью длань к своему животу (а то ишь, потянулась тихой сапой к бокалу!), восемнадцатилетняя тиранша уточнила:
— Я совсем не о том. Скажи, а Великая княгиня Мария Павловна… Словом, у нее есть сердечный друг?
— Конечно. На текущий момент это некий бравый ротмистр из Конного лейб-гвардии полка.
— А вот летом, когда я показывала Юсуповым московскую Студию рисованных фильмов, с ними была Великая княгиня Елизавета Федоровна. Такая красивая дама, говорят очень набожная и глубоко верующая. М?..
— Один из адъютантов ее супруга, штабс-капитан Джунковский. Есть мнение, что он и с самим Великим князем Сергеем Александровичем иногда…
Увидев, какими глазами смотрит на него воспитанница, князь резко исправился:
— Но конечно, это просто слухи.
Издав невнятный звук, мадемуазель Вожина прикусила нижнюю губку, отложив в памяти сведения о великокняжеском «тройничке» — с тем, чтобы попозже все хорошенько обдумать. Поглядела на дверь, проверяя, нет ли кого? Опасливо приглушила голос и практически неслышным шепотом поинтересовалась насчет вдовствующей императрицы Дагмары — услышав в ответ о некоем чиновнике из Мариинского ведомства, сделавшем карьеру благодаря особым заслугам перед Престолом и Отечеством.
— В самом деле⁈.. С ума сойти!
Следующий вопрос любопытствующая почемучка буквально выдохнула в ухо опекуну, хотя и сама прекрасно знала правильный ответ. Во-первых, жена ныне правящего царя-самодержца была выше любых подозрений. Во-вторых, учитывая известную нелюбовь русского Двора и большей части Романовых к царице-немке, изменять своему единственному защитнику…
— Отсутствует.
Довольно улыбнувшись, молодая интриганка продолжила направлять разговор в нужное ей русло:
— Княгиня Юсупова?
— Хм? Насколько я осведомлен, у нее были непродолжительные отношения с известным живописцем Серовым. Правда, совсем не факт, что там было что-то серьезное, а не обычный флирт. Хотя, конечно, учитывая ее обстоятельства…
— Что за обстоятельства?!?
Даже все ближе подступающая усталость и позднее время не погасили неутомимое девичье любопытство — хотя новый зевок ей удалось подавить в самый последний момент.
— Граф Сумароков-Эльстон никогда не был примером верного семьянина. Обычно у него хватает ума не афишировать свои развлечения на стороне, но как раз в то время совпала странная беременность одной из горничных в их доме — и небольшой скандальчик с его же молодой певичкой-содержанкой…
— Даже так?
— Да, граф еще тот шалун.
Поерзав и все-таки зевнув, Ульяна задумчиво предположила: