Страница 7 из 63
Жизнь полна лицемерия. Люди лгут. Они предают. Даже мой благородный отец.
Да, Элизабет Вилльерс преуспела в своем намерении ранить меня. Но она на этом не остановилась. Она всегда умела ловко направить разговор в нужную ей сторону. Раньше по наивности я не придавала этому значения, но теперь я начинала смотреть на все по-другому. Она была умна, она была хитра; она была на пять лет старше меня, а между шестнадцатью и одиннадцатью большая разница.
В то время ее целью было поколебать мою страстную привязанность к отцу. Может быть, это было потому, что она боялась, что он обратит меня в католичество, и это преградит мне путь к трону. Тогда она, как моя фрейлина, лишится всех преимуществ, которые дало бы ей это звание. Или, может быть, ненавидя меня, она не могла примириться с тем, что я наслаждаюсь счастьем, которого ей не суждено было испытать.
Когда один из придворных начал странно вести себя и говорили, что он страдает припадками безумия, Элизабет заметила, что он напоминает ей сэра Джона Дэнема.
Одна из ее младших сестер спросила, кто это такой. Элизабет, очевидно, ожидала этого вопроса, потому что она быстро ответила:
– Это случилось уже давно. Это очень неприглядная история, о которой лучше забыть, хотя наверняка найдутся люди, которые всегда будут о ней помнить.
– Ну расскажи нам, что случилось, – взмолилась Генриетта.
Так я услышала историю сэра Джона Дэнема.
– Все это началось в 1666 году, сразу после Большого пожара, – начала Элизабет. – Сэр Джон Дэнем внезапно сошел с ума и возомнил себя Святым духом. Он даже явился к королю и объявил ему об этом.
Генриетта и Мария Вилльерс захихикали, и моя сестра тоже. Элизабет чопорно их упрекнула:
– Не следует смеяться над чужой бедой. В его несчастье виновата его жена. Он женился на ней стариком, а ей было восемнадцать лет. Вы можете себе представить, что случилось. Она завела себе любовника.
Элизабет искоса посмотрела на меня, и я поняла, для кого она затеяла рассказывать эту историю.
– Сэр Джон так огорчился, – продолжала она, – что сошел с ума. А вскоре и его жена умерла. Говорили, что ее отравили. Сначала думали, что это сделал сэр Джон. Вокруг его дома собралась толпа, требуя, чтобы он вышел и они могли бы расправиться с ним как с убийцей. Но люди переменчивы. Когда он устроил жене великолепные похороны, где щедро разливали вино всем собравшимся, то вместо того, чтобы наброситься на него, все стали утверждать, что он хороший человек и его жену убил кто-то другой.
– Кто? – спросила Генриетта.
– Я думаю, не стоит говорить об этом. Это не слишком приятная тема.
– Но я хочу знать, – настаивала Генриетта.
– Ты не должна… – Элизабет сделала вид, как будто смущение вынуждало ее замолчать.
Сара оценивающе взглянула на нее. Она была проницательнее всех нас. Поэтому она и Элизабет остерегались задевать друг друга. Будет ли она обсуждать историю сэра Джона Дэнема с моей сестрой, когда они останутся одни, подумала я. Анна слишком ленива, чтобы задавать вопросы, но она, казалось, слушала с интересом. Все будет зависеть от того, захочет ли Сара ей рассказать.
Я заговорила об этом с Анной Трелони. Я ей полностью доверяла и всегда с удовольствием с ней разговаривала, потому что она никогда не пыталась навязывать мне свою волю.
– Ты помнишь все эти разговоры о сэре Джоне Дэнеме, вообразившем себя Святым духом?
– Да, – неохотно сказала Анна. – Это случилось очень давно.
– Примерно тогда, когда и Большой пожар.
– Мне кажется, говорили, что она умерла через год после пожара.
– У нее был любовник.
– Так говорили.
– Кто он был?
– Люди всякое болтают.
– Это был мой отец?
Анна покраснела, и я продолжала:
– Я догадалась по тому, как говорила Элизабет Вилльерс.
– Она хитрая. Я бы предпочла Сару Дженнингс, хотя и она тоже не сахар, и я спокойно могла бы обойтись без них обеих.
– Что тогда случилось? Был большой скандал?
– Пожалуй, что и так.
– А мой отец?
Она пожала плечами.
– Я знаю теперь об Арабелле Черчилль. Она все еще с ним, так ведь?
– И король и герцог могут оставаться верными тем, кто для них действительно что-то значит, но в любовных отношениях они не могут бесконечно хранить постоянство. Король был несколько лет близок с леди Каслмейн, а теперь у него эта актриса Нелл Гвинн.
– Пожалуйста, не уклоняйся от нашего разговора, Анна. Я хочу знать. Одна из сестер Вилльерс сказала, что, когда сэр Джон всех напоил на поминках, в убийстве обвинили другого.
– Надо же было кого-то обвинить.
– Моего отца?
– Нет… не вашего отца.
– Так кого же?
– …говорят… ваша мать…
– Моя мать! Она никогда бы такого не сделала.
– Ну конечно, нет. На самом деле вскрытие показало, что леди Дэнем и не была отравлена. Так что все это ложь.
– Не все, – возразила я. – Я полагаю, сэр Джон сошел с ума на самом деле и у его жены и правда был любовник и этот любовник был…
– Дорогая леди Мэри, – сказала моя подруга. – Вы должны видеть мир таким, каков он есть. Нельзя закрывать глаза на факты. Ваш отец в этом отношении похож на короля. Они оба родились на свет, чтобы любить женщин. Это в их природе. Я иногда думаю, что в народе короля и любят из-за этой его слабости. Для простолюдинов он их обаятельный беспутный король. Да и на самом деле в нем так много хорошего, что и нам следует ему простить этот недостаток. А что до вашего отца, он любит вас так же горячо, как вы его. Эта взаимная любовь драгоценна, это лучшее, что у вас есть, пока у вас не будет мужа, который тоже будет вас любить. Довольствуйтесь этим и не мучайте себя ненужными мыслями. Не позволяйте другим влиять на ваши чувства к тем, кого вы любите.
– Я так хотела видеть его совершенным, Анна.
– Совершенных людей не бывает. Жизнь редко бывает такой, как нам хочется, да и то ненадолго. Если вы хотите вкусить ее радостей, принимайте ее такой, как она есть, и наслаждайтесь ею, пока можете. Постичь эту истину – значит усвоить самый важный урок, может быть, более важный, чем все уроки епископа Комптона.
МАЧЕХА
Меня посетил отец. Он пожелал встретиться со мной наедине, и я поняла, что ему нужно сообщить мне нечто важное.
– Моя любимая доченька, – сказал он, – я хочу поговорить с тобой серьезно. Я знаю, ты молода, но ты должна постараться понять, в каком положении я оказался.
Я теснее прижалась к нему. Какие бы ужасные истории о его отношениях с женщинами я ни слышала, я любила его по-прежнему. Для меня он всегда оставался нежным, любящим отцом, и, каковы бы ни были его чувства к этим женщинам, нас они не касались.
– Ты, вероятно, знаешь, что у короля не может быть детей.
Я посмотрела на него с недоумением. Я то и дело слышала, что у той или другой женщины должен быть ребенок от короля.
Он заметил выражение моего лица и продолжал:
– Таких детей, которые могли бы ему наследовать. Похоже на то, что королева не может родить. Это имеет некоторое отношение к нам. Я – брат короля, и если бы он, не дай Бог, умер… ну, ну, не пугайся, он еще долго проживет. Он здоров и бодр. Но ведь никогда нельзя исключить какого-нибудь несчастного случая… на охоте, например. И если бы, случись такая беда, твой дядя завтра умер… тогда королем бы стал я.
– Я знаю, – сказала я.
– У меня две прекрасные дочери, и, видит Бог, я горячо люблю их, но стране нужны сыновья. Народу хочется короля, а не королеву. Они станут терпеть на троне женщину, но видеть на нем они всем сердцем жаждали бы мужчину и утверждают, что наследник престола обязан иметь сыновей, если только может.
– Моей матери уже нет, – сказала я.
Он взглянул на меня с грустью:
– Увы, но именно поэтому они и ожидают, что я… – Он помолчал немного и, крепко стиснув мою руку, закончил: – Женюсь снова.
– Женитесь? На ком?
– Поверь мне, моя любимая девочка, найдется много желающих родить наследника престола. Я должен предать забвению прошлое. Я должен жениться. Я должен доказать, что я стараюсь способствовать появлению на свет наследника.