Страница 60 из 63
Был сделан обыск, но безрезультатно. Тогда Роберт Янг сказал, что уверен, что документ находится в доме, и получил разрешение присоединиться к лицам, производившим обыск. Он, разумеется, отлично знал, в какой цветочный горшок Блэкхед положил бумагу.
Ему приходилось действовать осторожно, но он считал себя очень ловким. Он привлек внимание к тому, что земля в одном из горшков была взрыхлена. Он не желал обнаружить бумагу сам – он только хотел навести других на след.
Так документ и был найден, и в результате те, кто его подписал, включая Мальборо, попали в Тауэр.
Я получила от Анны письмо.
Я узнала печальное известие о ее разрешении от беременности и собиралась навестить ее. Она родила девочку, которая умерла спустя несколько часов после рождения.
Мне было очень жаль Анну. Как все это было печально! Я была счастливее в Голландии.
Уильям сказал, что мы не должны поддерживать какие-либо сношения с Анной, пока она не отошлет леди Мальборо, но я не могла не посетить ее в такой момент.
Она лежала в постели и была явно довольна моим появлением.
– Мне очень жаль, – сказала я.
Анна слабо улыбнулась.
– Я боялась, что так и будет, – отвечала она.
– У тебя есть милый маленький Уильям.
– Мое сокровище! Но я боюсь за него. Я постоянно за ним наблюдаю.
– Он будет здоров. О нем многие заботятся. При нем добрая миссис Пэк.
Лицо Анны несколько омрачилось, и я догадалась, что Сара подбивала ее избавиться от этой женщины.
– Я сделала первый шаг, посетив тебя, – сказала я. – Мне не нравится это расхождение между нами. Его не должно быть. Его бы и не было, если бы не леди Мальборо. Она должна уйти.
– Обвинения против Мальборо ложны.
– Кто тебе сказал? Леди Мальборо?
Она не ответила.
– Ты должна сделать следующий шаг, – настаивала я. – Ты должна отослать леди Мальборо.
– Я готова слушаться тебя во всем, кроме этого.
– Ты хочешь сказать, что, несмотря ни на что, не желаешь расстаться с Сарой?
– Именно это я и хочу сказать. – Анна упрямо поджала губы.
Я удалилась очень опечаленная.
Уильям был разгневан тем, что я посещала сестру, тем более что мне не удалось убедить ее расстаться с Мальборо.
Вскоре после этого Анна переселилась из Сион– Хаус в Баркли-Хаус; Сара продолжала оставаться с ней.
Когда документы Роберта Янга были изучены специалистами, подписи были признаны подделанными; Мальборо и другие были освобождены из Тауэра.
Но Уильям по-прежнему подозревал его в предательстве.
Миссис Пэк ушла от Анны по собственному желанию. Леди Дарби, одна из моих поверенных, рассказала мне, в чем было дело.
– Кажется, ваше величество, – сказала она, – что леди Мальборо застала ее за чтением личного письма принцессы. Она этого не отрицала. Она сказала, что считает своим долгом следить, чтобы не было предательства по отношению к королеве.
– Она всегда была мне верной слугой, – сказала я с благодарностью. – Что же случилось дальше?
– Леди Мальборо пошла к принцессе.
– Торжествуя, конечно.
Леди Дарби улыбнулась:
– Принцесса была очень расстроена. Она, конечно, подумала о маленьком герцоге. Он обожает миссис Пэк, и все знают, что из-за него леди Мальборо терпела ее все это время. Принцесса была очень огорчена, потому что слежка за письмами – очень серьезное обвинение.
Тогда миссис Пэк сама попросила аудиенции и, прежде чем принцесса успела вымолвить слово – ведь вы, ваше величество, знаете, какова миссис Пэк, – она сказала, что не может оставаться на службе у принцессы.
– Принцесса, наверно, испытала большое облегчение? – сказала я.
– Я полагаю, миссис Пэк поняла, что не может оставаться после того, как ее застали за чтением письма принцессы.
– Быть может, она думала, что больше не нужна. Конечно, надо было принять во внимание маленького герцога. Миссис Пэк сказала, что ей нездоровится. Может быть, это и правда, ведь она никогда не лжет. Однако она настояла на том, чтобы уйти. Леди Мальборо в восторге, а принцесса рада доставить удовольствие подруге.
– А маленький Уильям?
– Он отнесся ко всему довольно спокойно и не протестовал, как того ожидали.
– Он странный ребенок – такой необычный. Я еще никогда такого не видела. Иногда мне кажется, что он умудрен не по годам.
В этом ребенке было что-то необычное. Иногда он говорил, как взрослый, и тут же снова превращался в малое дитя.
Подтверждением его необычных свойств стала удивительная история. Он был опечален уходом миссис Пэк, но не плакал и, казалось, понял, что она должна была уехать в Дептфорд, чтобы поправить свое здоровье.
– Она нездорова, – повторял он, по словам некоторых. – Я не хочу, чтобы она болела.
Совсем по-взрослому он посылал каждый день в Дептфорд узнать, как она себя чувствует.
Он продолжал вести свою обычную жизнь, уделяя много времени игре в солдатики. У него теперь было несколько товарищей на год-другой постарше его, которых он называл своей «гвардией». Мать стремилась всячески ублаготворить его. Мальчиков одели в специально сшитые для них мундиры, и Уильям устраивал им в парке смотр. Народ собирался наблюдать за их игрой.
Он командовал ими – четырехлетний малыш – как генерал, отдавая приказы, когда они маршировали перед ним.
Я всегда ощущала в нем что-то необычное.
У него была крупная продолговатая голова и взрослый взгляд. Анна с гордостью говорила мне, что шляпа у него мужского размера. У него было овальное личико и светлые, как у отца, волосы; цвет лица у него нежно-розовый. Он был хорошо сложен и казался крепким, хотя некоторые движения давались ему с трудом. Он всегда держался за перила, поднимаясь по лестнице, и нуждался в помощи, чтобы подняться с низкого кресла. В добавление ко всему, у него был очень серьезный вид, с которым он часто делал не по возрасту зрелые замечания.
Поэтому, когда я услышала о случившемся, я почти не удивилась.
По словам леди Дарби, об этом уже говорил весь двор.
– Это очень странно, ваше величество. Но… откуда он мог узнать?
Я ожидала, пока мне объяснят, в чем дело. Леди Скарборо, дежурная статс-дама, сказала:
– Ваше величество знает, как маленький Уильям всегда любил миссис Пэк.
– Да, конечно.
– Все были поражены, как спокойно он воспринял ее уход. Принцесса думала, что он откажется отпустить ее, и в таком случае она бы, конечно, вынуждена была оставить кормилицу.
– Но он посылал каждый день справляться о ее здоровье, – вставила леди Дарби.
– Да, я слышала об этом.
– В этом-то вся и странность, ваше величество. Два дня назад, когда его посыльный собирался, как обычно, отправиться в Дептфорд, герцог сказал, что больше туда ездить не надо. Миссис Воннер – ваше величество, наверно, помните ее, она была в его штате – спросила его: почему? Он взглянул как-то мимо нее, словно глядя в пустоту, и сказал:
– Нет необходимости. Она умрет, прежде чем посыльный доберется.
– Что за странные слова для ребенка!
– Но еще более странно, ваше величество, что он был прав. Миссис Пэк умерла.
– Вероятно, он слышал об этом.
– Нет, ваше величество. Она умерла как раз в тот момент, когда он произнес эти слова.
– Откуда он мог узнать?
Последовало молчание.
Я задумалась о маленьком мальчике и миссис Пэк. Между ними была особая связь. Я была убеждена, что без нее он бы не выжил.
Он был и на самом деле очень странный мальчик.
Я была нездорова уже несколько месяцев. Я думаю, все это было из-за напряжения, вызванного постоянной войной, отъездами и приездами Уильяма, то возлагаемой на меня, то снимаемой тяжкой ответственностью. Все это сказалось на мне. Иногда я чувствовала себя старой и усталой. Мне было только тридцать лет, и все последние годы я прожила под тяжестью раскаяния за содеянное мною с отцом.