Дитё 3

За десять дней, с заходом в порты Дании и Норвегии грузопассажирское судно, наконец, прибыло в Россию, в столицу Российской Империи Санкт-Петербург.

Сойдя на берег и пройдя регистрацию на таможне, говорил я только на французском, делая вид, что не понимаю русского. Кучеру пришлось трижды повторить название гостинцы, пока он не довез меня до места. Там портье совершенно спокойно общался на языке Наполеона, так что он быстро устроил меня в не особо дорогой номер, для иностранцев со средним достатком. Разобрав вещи, я переоделся в одежду для прогулок, решив начать выполнение своих планов и не тянуть время. Особо оставаться в России мне не хотелось, сделал дело, гуляй смело.

Прогуливаясь по улицам, разглядывая архитектурную красоту города, я вдруг обнаружил за собой слежку, причем довольно профессиональную. На воров это не похоже, а вот на сыск жандармов, вполне.

У меня были планы снять комнату, и оборудовать ее как свою берлогу для смены личностей, переодеваясь по мере надобности, однако обнаруженная слежка поломала мои планы. Вернувшись в гостиницу, обнаружил, что в моих вещах рылись, отчего я сразу же закатил скандал, сообщив, что сейчас же уду в посольство Французской республики и сообщу все прессе, как обращаются с иностранцами в такой вроде бы приличной стране. Портье и управляющий гостинице, что стояли в коридоре у моей комнаты то бледнели, то покрывались красными пятнами и лепетали что-то о том, что горничная перестаралась.

Собрав вещи, я покинул эту гостиницу, заселился в другую, что принадлежала посольству Германии, у Франции своей не было. Про свои обещания я не забыл, нужно было держать марку иностранца. Написал заявление послу, с сообщением об обыске моего номера и слежке, и просьбой разобраться с этим. Так же я написал, вернее секретарь посольства под мою диктовку написал два письма в иностранную прессу и одно в местную газету, что придерживалось либеральных взглядов и сразу напечатало мое воззвание. Я его прочел в следующем же номере газеты, продолжая делать вид что на знаю русского, прося перевести местных.

Если кто думал, что от меня отстали, то нет, к моему разочарованию, слежка была усилена, разве что в номер теперь никто попасть не мог. Я заплатил прислуге и портье, они охраняли мой номер и даже спугнули вора, как они считали, что лез в одно из окон моих апартаментов.

Пришлось обдумать ситуацию и принять решение.

На пятый день моего пребывания в России, когда я прогуливался по набережной и не осторожно вышел на проезжую часть, любуясь лепниной одного из домов, то меня сбил наемным экипаж, что несся куда-то с пассажиром, оказавшимся норвежским морским капитаном. От удара меня отшвырнуло в сторону, и я заорал от болей в сломанной руке и ноге. Из ноги порвав кожу, торчала окровавленная кость и белела свежим сломом на месте перелома. Я орал про то, что меня хотят убить русские, уже покушавшиеся однажды на мою жизнь, убийца не смог пролезть в окно был обнаружен прислугой и бежал. Никто не заткнет правду из моих уст, за мной ведется слежка, и в моем номере роются, переворачивая вещи. Мо именно так встречают местные органы правопорядка всех гостей своей столицы.

Так я и орал, пока меня грузили на сбившую меня повозку и везли сперва в ближайшую больницу, где какой-то коновал, представившийся врачом, вправлял мне кости ног и рук и накладывал гипс. А потом меня перевезли в мою гостиницу, оставив под присмотром немецкой прислуги. Это была моя просьба еще в больнице, выполненная прибывшим представителем посольства Франции. Я ему по секрету, громким голосом сообщил, что меня тут в больнице наверняка убьют, и просил предоставить мне охрану.

К моему удивлению, охрана действительно была представлена из сотрудников посольства, даже на лапу никому не пришлось давать. Один караулил под дверью, второй под окном.

К моему внутреннему возмущению, оба окна заколотили гвоздями. Местный управляющий очень серьезно отнесся к моему мнению, что на меня покушались, тем более об это написала та самая либеральная газетенка, шавка на кармане всем кто заплатит, да и во Франции должен подняться шум с этим делом. Об этом мне обещал секретарь посла. Дело-то серьезное.

Вот этого мне было не нужно. Документы конечно настоящие, но проверка покажет, что никакого Мишеля Кеплера, архитектора из Гавра, не существует и по указанному адресу его никто не знает, так что следовало поторопиться.

На следующую ночь пришлось разыграть целое преставление, пожертвовал литром крови. Ничего все равно за час организм выработал замену, а переломы я давно залечил, еще в больнице, после того как мне наложили гипс, только синяки не тронул.

Одним словом, я порвал простыни, облил их кровью, разбрызгал ее на стены, бросил окровавленный нож из моих запасов, купил его до этого в сувенирной лавке. Нож был русский, с клеймом.

После этого я избавился от гипса, убрав их в сумку, потом выкину где-нибудь по пути, тут таких улик оставлять нельзя. Через окно мне номер не покинуть, так что пришлось выходить через коридор. Дистанционно усыпив охранника в коридоре, я вышел и нанес ему две удара по голове, поставив две крепкие гематомы.

До самой двери, что вела во двор, пришлось оставлять следы волочения и капли крови, но справившись с этим, я растворился на ночных улочках Питера. Мой путь лежал в порт. Именно там я избавлюсь от улик, сменю одежду и запах тела. Чтобы собаки не брали след, после чего примусь на Государя. Так я и поступил, спрятав вещи на борту голландского парусно-парового судна. Валить из России я собирался зайцем. Вахтенный у трапа спал, так что пробраться на борт и покинуть корабль труда не составило. Только после этого, сменив одежду и запах тела, против собак очень хорошо помогает, я нашел у круглосуточно работающей портовой таверны ожидающий клиента экипаж и велел вести меня к окраине столицы, назвав адрес рядом с трактом, что вел к Царскому селу.

Там я усыпил кучера и, перетащив его на свое место, занял его и погнал в сторону Царского села. Экипаж я оставил в шести километрах от села, преодолев остальной путь на своих двоих. Охрана по сравнению с прошлым разом была увеличена порядком в три раза. Однако с моими умениями это мало что значило. Часовые просто впадали в транс, когда я проходил мимо, и выходили из него, тряся головами, когда я скрывался из виду, продолжая нести службу.

Во дворец я попал через черный вход, пойдя мимо трех солдат и трех офицеров, и оказался в крыле, где были императорские апартаменты. Первым делом я посетил Николая и, сжимая кулаки от ненависти, навсегда лишил его мужской силы. Парнишке было всего семь лет, но женщину он теперь никогда не познает.

После этого я попал в апартаменты государя. Вот его охраняло аж десять офицеров.

Прокравшись к ложу я, осмотрев жену Александра, что лежала рядом, поработал над ней, беременеть она теперь будет легко, хватит одного раза, а вот Александра, как и Николая навсегда лишил мужской силы. На-все-г-да. Пусть теперь гадает от кого понесла его новая жена, той много не надо, иммунитет я ей поднял, крепкие дети у нее будут. Надеюсь, теперь кровь Романовых обновиться и от старых правителей у новых правителей общее со старыми будет в фамилии. Кроме всего прочего женушку я вылечил от пары болезней, старой травмы и врожденной болезни гемофилии. Ей все родственниц Виктории болеют, а она сама вообще была рассадником.

Убедившись, что все сделано правильно, я подумал и снова внес некоторые новшества в организм Государя. Мелкая пакость, очень мелкая пакость, но жизнь она ему испортит капитально. Теперь он будет страдать метеоризмом в острой форме, посмотрим, как он будет принимать глав или послов других государств под постоянное пускание ветров. Вот те рады будут, счастливы просто.