Дитё 3

За их изобретения я платил и по меркам Княжества очень неплохие премии. Четыре инженера, за свои изобретения, не только в конструировании станков, но и, например паровиков, три года мучились, пока не сделали нормально работающие паровики и не перевели их на мазут. Так вот они получили огромные премии по меркам Княжества, по десять монет золотом. С учетом того что каменный дом в столице стоит восемь золотых монет, а яхта-катамаран с дорогой отделкой кают, три, деньги огромные. Зарплата у них была тоже немаленькой, пятнадцать серебряных момент в месяц. Полторы монеты золотом.

Кстати, с этими премиями, у меня в месяц уходит до ста рублей золотом только на поощрения своих изобретателей. Мой любимый изобретатель, Дмитрий Руссов, брат моего министра финансов, студент-агроном с факультета селикционирования, тот, что вывел съедобную картошку, был награжден пятнадцатью рублями золотом и личной яхтой, которая ранее принадлежала мне. Парень продолжал учиться, уже заканчивал последний курс университета, жил в собственном каменном доме с семьей, и совершал плаванье на теперь собственной яхте, но селекционирование не забросил. Он был фанатом этого дела. Вон, томатами занялся, они уже начали распространяться по огородам крестьянам, но надеюсь, парень выведет что-то интересное. Лаборатория университета полностью в его распоряжении.

На верфи я задержался у отдельного стапеля. Он был закрыт со всех сторон бревенчатыми стенами. Производство этого корабля то замирало, то возобновлялось. Все зависело от материала, то есть от достаточного количества металла. Да, на стапеле находился строившийся остов крупного крейсера, который должен был двигаться с помощью шести паровых машин питающихся мазутом. Крейсер в пять с половиной тысячи тонн еще не был готов, это долгосрочный проект, но я надеялся, что года через два он будет спущен на воду. Стальные шпангоуты крейсера как ребра кита были возведены на стапеле, две трети уже были закрыты бронеплитами обшивки, так же была возведена часть палуба и внутренних переборок. А ведь нужно еще делать для крейсера орудийные башни. И так строителям приходилось все делать практически наощупь, под моим присмотром, поэтому сложно говорить о сроках. Часть крейсера трижды разбиралась и перестраивалась, инженеры корабелы за голову хватались, но для них это действительно был уникальный опыт и они, как и я горели желанием достроить корабль и спустить его на воду. Больше всего споров было утонет он сразу, или все-таки проплывет, метров пятьдесят, например. Большинство, как и часть инженеров, склонялись к последней версии. О том, что он вообще сможет держаться на поверхности воды, не верили даже инженеры. Пришлось убеждать их, приведя пример с ванной Архимеда. Шучу. Просто сделали из жести копию крейсера размером один к двадцати и спустили его в воду. У всех был шок, макет спокойно держался на воде и не тонул.

Вот у нас восемь буксиров, три работают в порту столицы, два на верфях и заводе, один в Южной Америке, один на Кубе, и один в Архангельске. Еще строилось два буксира, были заказы от купцов еще на пять таких судов. Все они были деревянные, но обшитые медным листом. Когда их строили, тоже было разговоров о том, что ничего не получится, сейчас без буксиров работа в порту фактически встает. Уже не нужны шлюпки с гребцами, чтобы подводить крупные океанские транспорты к пирсам, или заводить их в порт. Один буксир работает как десять шлюпок.

После этого я направился на полигон, где до самой темноты проводил стрельбы с минометчиками, выпустив порядка пятидесяти мин, как по прямому выстрелу, то есть по цели, которой видно, так и по невидимой цели за холмом. Корректировали огонь два сигнальщика, один на холме с корректировщиком, другой рядом с батареей. Говорить о хороших результатах пока еще рано, но главное в корректировщиков не попали. Две мины разорвались в ста метрах от них. Тренировка и практика нужны, пусть тренируются.

На обратно пути я размышлял о Княжестве. Да, сейчас мой завод и верфи сравнимы с тысяча девятисотым и тысяча девятьсот десятым годом, если брать мерки моего времени, однако в некоторых областях мы еще отстаем, причем сильно. Но тут у меня не доходили руки и не было необходимых средств и знающих людей, чтобы поднять некоторые производства до нужного уровня. Да что говорить, каждого ценного спеца я знал по имени и в лицо, мало у нас их было и на каждом висело по несколько проектов. Время было нужно, время, чтобы вырастить следующее поколение уже образованных инженеров закончивших университеты и вузы. Понимающих хотя бы что я от них хочу.

Да и про Княжество можно сказать, что это прибрежное государство, связанное со своими городами в основном только морскими путями. Да, мое Княжество, на землях где находилась столица, и основные производства раскинулось вглубь континента всего на сто восемьдесят километров. Было большое количество хуторов фермеров, прядка трехсот, пять десятков деревень и около двадцати сел, но город был всего один, столица Князьград. Про другие земли княжества я не говорю, там есть города и земли тоже раскинулись вглубь континентов, но не более чем на сто километров, людей мало чтобы осваивать их. Хотя работа пионера-колонизатора была достаточно прибыльная и охотники находились. Порядка ста человек в год, которым я оплачивал исследования и составления карт неисследованных земель. Некоторые так и оседали в племенах или на незаселенных землях.

В общем, мы еще развивались, однако думаю, что лет через двадцать у меня будет государство, которое займет все прибрежные земли со стороны Атлантики. О побережье со стороны Тихого океана я пока не думал. Мне бы тут освоиться и нормально закрепиться. Ладно, еще с индейцами мы были в нормальных отношениях, хотя они и пробовали нас на зуб и возможность защитить свои выкупленные земли. Попробовали, больше не хотят, предпочитают меновую торговлю.

К столице мы возвращались по полям, на которых в основном кроме других овощей, что шли в столовую завода и верфи, росла и картошка. Этот овощ поистине считался княжеским, потому как знали, как я его любил. Картофель всего два года как начал появляться у меня на столе, в основном все клубни шли на рассаду для увеличения количества следующего урожая, однако понемногу клубни картофеля начали расползаться и по простым домам. Я этому не противился, даже был рад. Вот на экспорт он еще не шел, пока внутренний рынок не насытиться, продавать его не буду. Только Московскому царю, посольство которого было единственным у меня в столице, я отправил два мешка, с кровью вырвав их из своих запасов.

О том, что картоху будут воровать я заранее успел подумать, и выпустил довольно толстенький томик из двухсот экземпляров по агрономии и садоводству. На его составлении поработали многие люди, не только я и он был поистине общим детищем. Там с сороковой страницы шестого параграф и было описание полного цикла выращивания картофеля, о его уходе и способах хранения. Кратко, какие блюда можно приготовить. Это чтобы простые граждане не траванулись, а то будут их еще сырыми есть. Шучу конечно, о рецептах приготовления картошки уже давно ходили слухи.

Эти книги были раскуплены в мгновение ока, только пять экземпляров пылилось у меня на полке. Директор типографии, который выпускал до этого только сказки, воодушевившись успехом, дал задание своим помощникам и те, вращаясь в университетах, выпустили еще шесть разных брошюрок. По местным грибам, какие были съедобны-несъедобны, потом по растениям, по рыбам, по разновидностям птиц, по морской тематике и, особенно, об индейцах, их обычаях и жизни. Последняя книга получилась особенно толстой, да и экземпляров было тысяча штук. Вот так вот. Как я уж говорил, государство мое развивалось.