Джулия. Сияние жизни

– Ничего, перебьются, они меня совсем заездили. – Изабелла вдруг засмеялась. – Ты, кажется, говоришь в таких случаях «затуркали»? Сколько ты слов народных знаешь, я поражаюсь, вот что значит писательница!

– А ты как думала? Твоя сестра – кладезь народной мудрости, крупнейший знаток фольклора! Значит, я жду тебя, – добавила она обычным тоном и положила трубку, чтобы остановить поток комплиментов, – восторги Изабеллы ее утомляли.

Откинувшись на спинку кресла, Джулия тяжело вздохнула. Новость, которую она узнала от профессора Пьерони, поразила ее, как гром среди ясного неба. Может быть, надо было сначала самой все взвесить, а потом уже приглашать Изабеллу на совет, тем более что они сразу же начнут спорить? Впрочем, в споре рождается истина, это верно, хотя и банально. Изабелла ей сестра, родной человек, с кем же еще советоваться, как не с ней? А то, что у них отцы разные, так об этом только Джулия знает, Изабелла и не догадывается.

Изабелла, конечно, заставила себя ждать. Одетая точно на званый обед, вся в золоте, она вошла в кабинет Джулии с огромным букетом алых роз, распространяя вокруг себя аромат «Опиума».

– Ну зачем эти цветы! – поморщилась Джулия и обняла сестру вместе с ее протокольным букетом.

– Да брось ты, глупенькая, я от души. Хотела выразить тебе свою сестринскую любовь. – Изабелла уселась в кресло напротив Джулии и положила руки на подлокотники. – Рассказывай, только все-все и с самого начала. Я – вся внимание.

– Я жду ребенка, – тихо сказала Джулия.

Рука сорокашестилетней Изабеллы инстинктивно потянулась к животу.

– Ты слышала, что я сказала? – спросила Джулия.

– Конечно, слышала. – Изабелла восприняла эту новость на удивление спокойно. – Тебе сорок два, твоему сыну пятнадцать, ты недавно перенесла операцию груди, у тебя это, как его? А теперь ты ждешь ребенка, верно?

– Верно, только «этого» у меня больше нет, я здорова, – уверенным тоном сказала Джулия.

– Конечно, нет, – согласилась Изабелла, – но ни один врач не может знать, как поведут себя твои гормоны в период беременности. А что говорит Гермес?

– Он в Риме, приедет завтра. Пока он не знает. Я взяла слово с Пьерони, что он не скажет ему.

– Решила сама сообщить ему благую весть? – с шутливой улыбкой предположила Изабелла. – Ты ведь меньше чем на главную роль никогда не согласишься, дорогая сестричка. А если Гермес сам спросит Пьерони?

– Тот скажет, что у меня было обычное отравление, но не в этом дело. Я пока еще не знаю, радоваться мне или плакать.

– Как я тебя понимаю! – Изабелла села на своего любимого конька. – Рожать в сорок два года не то, что в двадцать четыре! Но ты справишься, я верю в тебя. Счастье, что Гермес рядом – тебе есть, на кого опереться в трудную минуту. А вообще-то, Джулия, – она вдруг повеселела, – это здорово! Родить своего малыша, вместо того, чтобы внуков нянчить, снова почувствовать себя молодой…

Знаешь, я тебе даже завидую. Ты хотела Гермеса – ты его получила, а теперь у вас будет общий ребенок. Я уж не говорю, какой эффект это произведет на твоих читателей. «Джулия де Бласко, у которой недавно вышел в свет новый роман, готовится произвести на свет ребенка». О дорогая моя Джулия!

Она порывисто вскочила с кресла и со слезами на глазах обняла сестру.

– Остановись, Изабелла, тебя уже заносит, – попыталась урезонить ее Джулия.

Но Изабеллу было уже не остановить.

– Нужно сообщить брату, – продолжала она. – Бенни будет просто в восторге. И надо обязательно отметить это событие. Организацию праздника беру на себя. Надо придумать что-нибудь грандиозное. Лео будем звать, как ты считаешь? Да, надо в деликатной форме все объяснить Джорджо. Он, конечно, сначала рассердится, первенцы все такие, будет мучиться ревностью, но ты должна набраться терпения. В конце концов, он уже почти мужчина; вот увидишь, он привяжется к малышу. А о приданом позволь уж тетушке позаботиться, для меня это будет большой радостью. Я уже предвкушаю, как буду готовить распашоночки для этого пупсика, надо их будет отдать вышить. Боже, что за прелесть! Представляешь, я только вчера видела у Мартинелли прелестную кроватку для новорожденного, завтра же поеду и куплю. Ах, Джулия, какая же ты счастливая!

Она всплеснула руками, и на ее запястьях зазвенели браслеты.

– Ну хватит, я попросила тебя приехать не для того, чтобы сюсюкать по поводу распашонок, – решительно остановила сестру Джулия. – Мне надо серьезно поговорить, чтобы принять решение.

Изабелла сделала серьезное лицо.

– Говори, я тебя слушаю.

– Сначала насчет Гермеса. Если ты ему проговоришься, убью!

Изабелла испуганно посмотрела на сестру.

– Но почему?

– Я Гермесу ни слова не сказала по телефону и не скажу, когда он вернется. Потому что я пока не знаю, хочу я оставить этого ребенка или нет.

– Понятно, ведь с ребенком столько хлопот… – Изабелла уже была готова произнести еще один монолог, но Джулия ее перебила.

– Не в этом дело, – взволнованно объяснила она, – проблема во мне. Я ни в чем не уверена, я сама не знаю, что мне надо, да и боюсь на себя брать ответственность за новую жизнь. Иногда я не понимаю, кто я – женщина или подопытный кролик. Обследования, анализы, пробы, то к одному врачу надо идти, то к другому – сил больше нет. А Гермес… да, он привязан ко мне, но можно привязаться и к пациентке, которую пытаешься вытащить из лап смерти. Ты правильно сказала насчет гормонов. С одной стороны, они помогают мне оставаться женщиной, но с другой – они спровоцировали мою болезнь, и за это я их ненавижу.

А как разорваться между двумя детьми? Как поделить материнскую любовь, в которой старший нуждается не меньше, чем маленький? У Джорджо сейчас опасный возраст, ничего не стоит его упустить. Любовь к мужчине, к Гермесу, – она мне тоже нужна, и работа, мои романы… я просто не знаю, как все это совместить.

Изабелла сочувственно смотрела на сестру.

– Все говорят, что я в рубашке родилась, что я счастливая, а что это такое, счастье? Я все время мучаюсь, что-то сама себе доказываю, от самой себя защищаюсь. Я устала быть несчастной, Изабелла, я устала страдать! Мне хочется жить, радоваться жизни и не бояться смерти.

Нервы Джулии не выдержали, и она разрыдалась, закрыв лицо руками. В эту минуту на пороге комнаты появился Джорджо. Он только что пришел из школы и не успел еще снять с плеча свой набитый учебниками рюкзак.

– Что у вас тут происходит? – грубовато спросил он и с испугом посмотрел на тетку.

– Ничего, дорогой, – мягко ответила племяннику Изабелла, выходя из кабинета и прикрывая за собой дверь. – Мамочка сейчас успокоится, не будем ей мешать. А ты мне пока расскажи, как ты поживаешь.

Глава 19

Франко Вассалли разбудил свет, проникавший через щели закрытых ставень. Волк, терпеливо ждущий возле кровати пробуждения хозяина, вскочил на ноги и принялся в знак приветствия лизать ему лицо.

– Доброе утро, приятель, – ласково сказал Франко, запуская пальцы в густую шерсть собаки.

На будильнике было шесть тридцать утра. Вассалли легко поднялся, босиком подошел к окну и распахнул ставни.

Мрачный свет пасмурного дня, проникнув в комнату, лишь придал густоты серым тонам клетчатого штофа на стенах и ковра на полу с таким же геометрическим рисунком. Красное шерстяное одеяло, казавшееся багровым на фоне белоснежных простыней, было единственным ярким пятном в комнате, обставленной дорого и со вкусом: заваленный книгами письменный стол и кресло, стоящее рядом, относились к эпохе Директории, изящный комод, над которым висела картина Больдини, – к эпохе Реставрации, широкая двуспальная кровать, хоть и не представляла художественной ценности, но выглядела удобной.

Вассалли позвонил в колокольчик, и в комнату вошел слуга. Пока хозяин принимал душ, он готовил ему одежду.

Квартирка в доме на улице Боргонуово, как и весь дом, состоящий из таких же небольших квартир гостиничного типа, принадлежал домовладельцу под вымышленной фамилией. Квартиросъемщиком значилась компания «Провест», а настоящее имя домовладельца было Вассалли. Подобная система обмана налоговых служб, когда все законно и незаконно одновременно, почти неуязвима. Расследование таких махинаций напоминает русскую матрешку или китайские шкатулки в шкатулках: открыл одну, а в ней еще одна, и еще, и еще.