investigator

Глава 13

Стою, осматриваюсь.

Вдоль забора тянутся клетки с кроликами и упираются в огороженный сеткой загон для кур, с другой стороны — наполовину заполненная поленница и собачья будка, из которой вылез пес и загремев цепью подбежал ко мне, приветливо скуля и мельтеша хвостом. Погладил животину — люблю собак.

Пока я чесал ему за ухом из открывшейся калитки, что вела из двора в огород выбежало измазанное малиной нечто и с криком «Дядя Альберт приехал!» повисло на моих ногах, пытаясь вскарабкаться выше.

Вот от детей я не в восторге. Они капризные и шумные, и если в самолете твое место оказывается рядом с ними, то полет превращается в ад.

На рефлексах отодрав от себя ребенка, я застыл, держа его перед собой на вытянутых руках, соображая, что теперь с ним делать. Ребенок оказался девочкой, лет четырех или пяти. Это я по торчащим в стороны хвостикам из волос определил.

Девочка дергалась, тянула ко мне руки, в глазах восторг, на лице счастливая улыбка. Жесть. Так, на вытянутых руках, я поднес ее к крыльцу, где и сгрузил.

Сам же отступил на пару шагов, скинул со спины рюкзак и прикрыл им ноги, пресекая повторные попытки захвата.

Девочка деловито потерла ладошки, затем одернула шортики и с интересом уставилась на рюкзак.

— Ты привез мне подарки? — в предвкушении праздника, спросила она.

На черно-белых фотографиях, что я нашел в вещах Альберта, когда разыскивал адрес сестры, никаких детей не было. Только похожие на меня женщины — пожилая, вероятно, мать Альберта и молодая, которая на вид была старше Альберта лет на семь или восемь. Письма от сестры я читать не решился, поэтому и не знал о племяннице, только просмотрел надписи на почтовых конвертах, откуда кроме адреса узнал имя сестры.

Про подарки же я вообще не подумал. Да и что дарить абсолютно незнакомым людям? Нет, если бы я об этом вспомнил, что-нибудь да сообразил, но, увы, в голову не пришло. Затупил.

Меня спасла от разбирательств, вышедшая на крыльцо женщина. Очень похожая на меня женщина, отчего я невольно сглотнул. На фотографиях все выглядело не так реалистично.

На вид ей было лет тридцать, среднего роста, худощавая. Передник поверх домашнего платья с коротким рукавом. Русые волосы, заколотые незамысловатым образом, чтобы не мешали. Продолговатое и скуластое лицо, синие глаза, прямой нос и высокий лоб — все вместе составляли довольно привлекательную внешность.

— Альберт? — уголки ее губ слегка приподнялись, но выражение лица осталось строгим. В глазах мелькнуло удовлетворение, когда они закончили визуальный осмотр моего внешнего вида.

— Наконец-то ты приехал, — произнесла она. Шагнула мне на встречу и едва ощутимо коснулась губами моей щеки. Отступила. Вновь скупо улыбнулась, после чего велела заходить в дом.

Обстановка в доме радовала уютом от смешения деревенского и городского стилей. Деревянные полы в прихожей были застелены половиками: длинными в полоску и круглыми, крупной вязки. В комнате же, куда мы зашли из прихожей, на полу лежал ковер. Белые стены украшали, с одной стороны, галерея из черно-белых фотографий, что возвышалась над двумя креслами и втиснутым между ними столом-книжкой, с другой — вышитые цветными нитками картины. Между окнами располагался высокий стеллаж, заставленный книгами. С потолка свисала люстра из хрусталя, ее дополняли однотипные бра, что крепились к стене с двух сторон от картин и дивана под ними. В углу, на самом видном месте, стоял массивный телевизор «Рекорд-В312». Под ним — тумба с закрытыми шторкой полками.

Я засмотрелся на изображение молодой крестьянки, что босыми ногами шла по ручью, подол ее юбки был приподнят, оголяя одно колено, а над головой девушка несла связку камышей. Талантливая работа вышивальщицы, которой я бы не отказался украсить свою суперсовременную квартиру в той жизни.

— Даже не думай, — за спиной раздался голос сестры Альберта, — знаю, это твоя любимая мамина работа, но она останется здесь, в доме где жила мама.

— Не думаю. Просто смотрю, — уверил я ее.

— Пойду соображу что-нибудь на стол. Голодный небось, — произнеся это, Клара зашла в прикрытый шторой проем между стеной и печью.

Я сбросил рюкзак на пол, а сам уселся рядом на диван. Это стало моей стратегической ошибкой. Влетевшая в комнату девочка с веселым гиканьем запрыгнула мне на колени.

— Сыграем в ладушки? — предложила она мне с ходу.

— Я не умею, — попытался я откосить.

— Забыл что ли? — удивилась она, но безусловно поверила.

Наивный, но приставучий ребенок.

— Но ничего, я тебя научу, — обрадовала она меня.

И научила. Так что появившемуся новому лицу я был безмерно рад. Внимание девочки переключилось на него, и я был на какое-то время оставлен в покое.

— Папа пришел, — закричала она и вихрем метнулась к зашедшему в дом мужчине, которого тоже не было на фотографиях.

Он был высок, широкоплеч, его трехдневная щетина в сочетании с ультракороткой стрижкой были необычны для этого времени.

— Здорово, — поставив дочь на пол, протянул он мне мозолистую руку. — Как доехал?

— Нормально, — дежурно ответил я, рассматривая пятна от малины на своей белой футболке.

Из кухни выглянула Клара.

— Мойте руки и садитесь есть, — сказала она.

Мы прошли за как бы моей сестрой. Впереди шел как бы мой зять, на его ноге висела как бы моя племянница. Меня ждал веселый уикенд.

— Паша, долей воды, — попросила Клара, кивнув на умывальник.

Обычный такой деревенский умывальник или рукомойник, не знаю, как он правильно называется, видел у кого-то в саду на даче: жмешь рукой на клапан вверх и из отверстия льется холодная вода. Только сейчас мы не в саду, а в доме. Значит центрального водоснабжения здесь нет. Мысли сразу сместились на туалетную тему и мне стало совсем грустно. Сбоку всхрапнул допотопный холодильник «Смоленск», разделяя мои чувства.

Щи оказались бесподобными. Отлично зашла печеная с зеленью и сметаной молодая картошка, понравилась и обжаренная в муке с яйцом речная рыба. Под выставленную Павлом водку она шла особенно хорошо. Из выложенных на стол свежих огурцов и редиса я в одного умял половину. Как же давно я так вкусно не ел. Довольный я привалился спиной к стоящей позади меня печи.

— Ну что рассказывай, — убедившись, что я наелся, Клара начала допрос, — как защитился, куда распределили, где жить будешь?

— Хорошо, следователем в райотдел, жить буду в общежитии, — отчитался я.

— В городе что ли остаешься? — уточнил Павел.

Я кивнул и потянулся за еще одним огурцом.

— Лето здесь проведешь? — спросила сестра.

Хорошо, что притормозил откусывать, точно бы подавился.

— Нет, на работу выйду, — открестился я от этой странной и неуместной идеи.

— А Варька у Мосеевых в том году после окончания института целое лето у родителей прожила. И только осенью по распределению уехала, — вопросительно смотря на меня, сообщила Клара.

— Так то Варька, а это я, — глубокомысленно заявил я.

— В милиции, наверно, все по-другому, — поддержал меня Павел.

— Темнишь ты что-то, — заявила сестра, положив подбородок на сцепленные ладони, — не хочешь оставаться — не оставайся, — добавила она обиженно.

— Да почему не хочу? — начал я выкручиваться. — Просто следователей не хватает, поэтому и лишают отпусков.

Клара вздохнула, скользя по мне печальным взглядом.

Огурец расхотелось вовсе, и я вернул его на место.

— Жениться не надумал? — задала она следующий вопрос из сестринского списка.

— Я еще слишком молод для этого, — возмутился я.

— Конечно молод, — вновь поддержал меня Павел. — Клар, мы с тобой поженились, когда нам по двадцать пять стукнуло.