investigator

— Вам грозит до трех лет лишения свободы, — начал я с главного и по сути единственного моего козыря.

— Или штраф, — ее ход оказался откровенно слабым.

— Или штраф, — даже не стал я спорить, — но в комплекте с приговором.

Ее карта оказалась бита. Я улыбнулся. Зудилина, поджала губы. Еще партия?

— У меня нет таких денег — теперь ее глаза излучали печаль.

— А сколько у вас есть? — включился я в игру.

— Боюсь, не больше тысячи, — осторожно ответила она.

— Этого мало, — категорично заявил я, — за три-то года свободы. Плюс приговор, плюс лишение права управлять автомобилем на пару лет. Я итак запросил с вас по минимуму, — математически доказал я свой довод.

— Никто мне три года не даст. У меня безупречная репутация, а значит положительная характеристика мне обеспечена. Потом я женщина, а вы совершеннолетний. Да и не пострадали вы особо. Даже в больнице не лежали, и диплом хорошо защитили, я узнавала. Так что отделаюсь штрафом и, возможно, на год лишусь прав, — представила она свой расчет.

— Плюс приговор, — дополнил я то, что она забыла в него включить.

— Итого полторы тысячи, — как-то странно подсчитала она.

— Хорошо, только ради ваших красивых ног, то есть глаз, я согласен снизить сумму до четырех тысяч, — в торге всегда приходиться уступать. Упрешься и сделка сорвется.

— Альберт Анатольевич, это не серьезно, — Ольга подняла глаза к небу. Глубоко вздохнула, а когда вернула взгляд на землю, то застала меня за разглядыванием своей груди.

— У меня только две тысячи, и давайте закончим на этом, — произнесла она, сделав еще один полный вдох.

— Пять минут назад у вас была только одна тысяча, — заметил я, и взглянув на часы продолжил, — у нас как раз еще есть пять минут.

— Две с половиной — не вам, ни мне, — сделала она новое предложение.

Я демонстративно посмотрел на часы.

— Но нельзя же быть таким упертым! — воскликнула она.

— Хорошо, две с половиной, — уступил я, потому что Зудилина начала нервничать. А отец меня учил, что у человека о тебе должны остаться светлые воспоминания.

Ольга устало улыбнулась.

— Я отдам их вам после того, как вы сделаете, что обещали, — выдвинула она требование, прижав к себе портфель еще крепче.

— А купюры у вас какие? — уточнил я прежде чем спорить.

— Сторублевые, а что? — удивилась она вопросу.

— Если бы четвертные, то пришлось бы вам мне еще портфель дарить, бонусом, — объяснил я ей расклад.

— Нет. Портфель я не отдам, — кончики ее пальцев от усердия покраснели.

— Не бойтесь, теперь не отберу, — успокоил я ее, и тут же предельно жестко добавил, — утром деньги — вечером стулья.

Зудилина пробуравила меня взглядом, но послушно полезла в портфель, загородив мне обзор клапаном.

Деловито пересчитав купюры, я засунул их в трусы, прижав резинкой.

Зудилина при этом деликатно отвернулась.

Двадцать шестой кабинет нашелся на первом этаже почти в самом конце коридора. Никакой таблички кроме номера он не имел.

Я открыл дверь, пропуская даму. Мы почти синхронно поздоровались с сидящим за одним из двух столов среднего возраста мужчиной с лейтенантскими погонами на серой форменной рубашке, отвлекая того от заполнения бумаг.

— Здраствуйте, — вопросительно уставился он на нас.

— Чапыра, — представился я, — меня в двадцать шестой кабинет на десять часов вызывали.

— Да, да, есть такой, — начал он копаться в лежащих на столе документах, — необычная у вас фамилия, поэтому и запомнил. Вот, нашел.

Он положил перед собой скрепленные скрепкой несколько исписанных листов. Удалось разглядеть схему и протокол, что составлял гаишник.

— А вы кто? — спросил он мою спутницу.

— А я Зудилина, — ответила она.

Он вновь уткнулся в документы.

— А, понял, — произнес он и вновь поднял на нас взгляд. — Гражданка Зудилина, подождите в коридоре, а мы с товарищем пока пообщаемся.

Ольга недовольно поджала губы, но спорить не стала.

— Присаживайтесь, — указал лейтенант мне на стул, когда дама вышла.

— Вызвал я вас, — продолжил он, — чтобы определиться будем ли мы возбуждаться по двести одиннадцатой и передавать дело в следствие.

— Не будем, — ответил я, отметив про себя забавность формулировки.

— То есть машина вас не сбивала? — уточнил лейтенант.

— Нет что вы. Машина врезалась в столб. А я мимо шел и от неожиданности запнулся за бордюр.

— Ничего не понимаю, — лейтенант уткнулся в документы, — напутали они что ли? — он перевел на меня задумчивый взгляд. — Или вы померились с Зудилиной?

— Бордюр и столб, — стоял я на своем.

— Хорошо. Так и запишем, — не стал он спорить.

Оформление отказного материала заняло несколько минут. Зудилина вся извелась, ожидая меня. Я это понял, когда появился на пороге — она впервые искренне обрадовалась при виде меня.

— Ольга Васильевна, а сколько денег вы всего принесли? — спросил я, когда мы спустились с крыльца, — только честно.

— Пять тысяч, — пробурчала она и зачем-то пояснила, — мы с отцом на дачу копим.

Услышав запрошенную мною сумму, я не стал жалеть, что уступил. Все-таки она делала Альберту массаж сердца.

— Пригласите меня на дачу, когда купите? — поинтересовался я нейтральным тоном.

Зудилина сбилась с шага и остановилась.

— Вам кто-нибудь говорил, что вы наглый и самоуверенный мерзавец?

Мне тоже пришлось остановиться. Я посмотрел на нее недоуменно.

— Нет конечно. Что за глупости, Ольга Васильевна? Мне очень жаль, что у вас обо мне сложилось такое негативное мнение. Но поверьте мне на слово, я не тот, за кого вы меня принимаете.

И ведь ни разу не соврал.

— Поверить вам на слово? — усмехнулась она.

— Я выполняю взятые на себя обязательства. В этом вы могли убедиться только что. — с оскорбленным видом наполнил я ей.

— За деньги, — процедила она.

— За деньги, — кивнул я. — А вы мне не предложили иного.

— Что, я вам могла предложить? — теперь уже она разыгрывала недоумение.

Я улыбнулся.

— Вы мне нравитесь, Ольга Васильевна.

— А вы мне нет.

— Дайте мне шанс, и я вас удивлю.

— Лучше не надо, — женщина отгородилась от меня портфелем.

— Жаль, — пожал я плечами. — До свиданья, Ольга Васильевна.

— Лучше прощайте, — предсказуемо ответила она, и мне стало скучно. Последнее слово осталось за ней.

Забежав по пути в сберкассу и отстояв небольшую очередь, я положил деньги на счет. Оставил себе лишь стольник.

Затем зашел в продуктовый магазин, где в очередной раз подивился местному сервису и затарился продуктами. Мне удалось разжиться колбасой, ловко уведя ее из под носа, возмущавшихся потом долго и громко этим событием, тетенек. Сгреб с полки несколько банок тушенки и кильки в томатном соусе. Долго вспоминал у стеллажа с крупами, есть ли у нас с Грегом кастрюля. Не забыл и о хлебе. На этом ассортимент магазина закончился.

А на выходе я увидел её — бочку с пивом. К ней тянулась внушительная очередь из мужиков. Вызнав, что тару здесь нужно приносить свою, я занял очередь и побежал вместе с, полной продуктов, авоськой в промтовары, где купил пятилитровый бидон. Затем обратный забег. И я почти счастлив.

Грег при виде бидона с пивом тоже испытал радость. И мы принялись делить пять на двоих. Но в этот раз мне досталось меньше, чем половина, потому что пришел Леха Жарков.

И нет чтобы прийти просто выпить пива, так он еще новость принес.

— Завтра студентов юрфака на комиссию по распределению вызывают, — сообщил он с порога.