Страница 45 из 55
Оба в январе встретились с Подтелковым.
Оба были ранены в бою с отрядом Чернецова, — один (Харлампий Ермаков) — под станцией Лихая, другой (Григорий Мелехов) — под станцией Глубокая.
Обстоятельства участия Харлампия Ермакова в отряде Подтелкова, включая убийство Подтелковым есаула Чернецова, повешение Подтелкова и Кривошлыкова, как они предстают в биографии Харлампия Ермакова и на страницах “Тихого Дона”, совпадение этих обстоятельств — нами подробно рассматривается в полном, книжном варианте исследования.
А пока — хотя бы кратко, в пределах журнального варианта рассмотрим еще один немаловажный вопрос: как соотносятся “служивские” биографии Харлампия Ермакова и Григория Мелехова в ключевой для романа “Тихий Дон” период — во время Вешенского восстания.
Вопрос не праздный. До появления “Тихого Дона” о Вешенском восстании знали и помнили только на Дону.
После гражданской войны ни в советской, ни в белогвардейской исто-риографии о Вешенском восстании не появилось почти ничего. Лишь в 1931 — 1932 го-дах в журнале “Вольное казачество” (Прага) был опубликован “исторический очерк” Павла Кудинова “Восстание верхнедонцев в 1919 году” — уже после того, как третья книга романа была, в основном, написана.
К моменту завершения третьей книги “Тихого Дона”, посвященной восстанию, никаких печатных материалов и сведений о Вешенском восстании ни в Советском Союзе, ни за рубежом практически не существовало. Шолохов, беседуя с читателями в 1930 году, говорил об этом прямо: “Трудность еще в том, что в третьей книге я даю показ Вешенского восстания, еще не освещенного нигде”. Все, что можно было к этому времени узнать в открытых советских источниках о Вешенском восстании, исчерпывалось несколькими абзацами в книге Н. Е. Ка-курина “Как сражалась революция” (М. — Л., 1925).
В своей краткой характеристике Вешенского восстания Н. Е. Какурин исходил из единственного источника — “Стратегического очерка наступательной операции Южного фронта за период январь — май 1919 года. — Труды Комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914-1918 гг.” (М., 1919), “закрытого” документа, создававшегося для командиров Красной Армии. Шолохов вряд ли был знаком с этим документом; во всяком случае, он на него никогда не ссылался.
Из этого документа Н. Е. Какурин взял конкретные характеристики восстания, определив число восставших в 15 000 человек при нескольких пулеметах. М. А. Шолохов взял на себя смелость оспорить эти данные Какурина и советских генштабистов. В своем примечании к журнальному тексту романа “Тихий Дон”, опубликованном в июльской книжке “Октября” за 1932 год и впоследствии снятом из книжных публикаций романа (видимо, в связи с арестом в 30-е годы Н. Е. Ка
курина) , Шолохов писал: “На самом же деле повстанцев было не 15 000 человек, а 30 000-35 000, причем вооружение их составляло не несколько пулеметов, а 25 орудий, около 100 пулеметов и по числу бойцов почти полное количество винтовок. Кроме этого, в конце раздела, посвященного характеристике Верхнедонского восстания, есть существенная неточность: оно (восстание) не было, как пишет т. Какурин, подавлено в мае, на правом берегу Дона. Красными экспедиционными войсками была очищена территория правобережья от повстанцев, а вооруженные повстанческие силы и все население отступили на левую сторону Дона. Над Доном, на протяжении 200 верст, были прорыты траншеи, в которых позасели повстанцы, оборонявшиеся в течение двух недель, до Секретевского прорыва, до соединения с основными силами Донской армии”.
В споре с официальной военной историографией начала 20-х годов Шолохов был ближе к истине. Павел Кудинов в своем очерке “Восстание верхнедонцев в 1919 г.” ссылается на штаб Донской армии: “В оперативной сводке штаба Донской армии… значилось, что против восставших верхнедонцев, насчитывающих до 25 000 бойцов, действует 40 000-ая армия красных”. А в показаниях на допросе в СМЕРШе в 1945 году он назовет свою точную цифру участников восстания: 30 000 — 35
000 человек, что совпадает с данными Шолохова.
В пользу Шолохова и свидетельство П. Кудинова о вооруженности восставших: “Армия восставших, в двадцатидневный срок одерживая славные победы над сильнейшим врагом, с каждым днем крепла и технически и духовно; в каждом полку были пулеметные команды, винтовку приобрел каждый, появились и пушки”. Правда, проблемой были патроны. И снаряды.
Так что Шолохов оказался куда ближе к исторической истине, чем историограф Красной Армии, обозначив число повстанцев в пределах не 15 000, а 30 000 — 35 000, указав наличие у повстанцев большого количества пулеметов, пушек, винтовок.
Согласитесь, осведомленность впечатляющая. Откуда она могла быть у автора “Тихого Дона” при почти полном отсутствии к тому времени письменных источников о Верхнедонском восстании? Что давало ему уверенность оспорить письменные источники — книгу Н. Какурина и документы генштабистов?
Прежде всего — устные источники, в которых Шолохов, тем не менее, был настолько уверен, что шел на открытый спор с документами Генерального штаба. Столь широкими и обобщающими сведениями о Верхнедонском восстании стратегического характера могли обладать только люди, руководившие восстанием, имевшие представление не только о конкретных операциях, но и о его общем размахе. Таким человеком и был Харлампий Ермаков, один из руководителей восстания, правая рука Павла Кудинова, его однополчанин и близкий друг. Не случайно в своем историческом очерке “Восстание верхнедонцев в 1919 году” Кудинов пишет о Ермакове, “комдиве-1”,
больше, чем обо всех остальных военных руководителях восстания вместе взятых. И недаром, видимо, следователи ОГПУ долгое время считали Харлампия Ермакова руководителем Вешенского восстания, хотя сам Ермаков доказывал упорно, что это не так.
Практически из всех командиров повстанческих дивизий, полков и бригад — “офицеров из народа”, как их характеризовал П. Кудинов, из всех руководителей Вешенского восстания кто мог обладать обобщенной, стратегической информацией о восстании и сообщить ее автору романа
Тихий Дон”? После 1919 года в реальности оставался один Харлампий Ермаков. Остальные или погибли в огне гражданской войны и подвалах ОГПУ, или (немногие) ушли в эмиграцию. И лишь благодаря тому глотку свободы, который по милости следователя, благодаря заступничеству земляков, Харлампий Ермаков получил в 1924 — 1926 годах, правда о Вешенском восстании через уста М. А. Шолохова дошла до людей.