Страница 125 из 126
Вот для таких случаев и нужны близкие друзья и подруги. Сашенька знает о них, Аня тоже. Злится, между прочим, самой-то с другом не получится, если не захочет со мной порвать.
В прошлый раз и со мной не получилось, расстроилась, обиделась на меня. Я вздохнул. Нет, напрасно я обижаю девчонку. Если приедет, обязательно извинюсь!
Мы, между прочим, продолжаем переписываться, только о своих новостях я не всё пишу. Но писем жду, ведь даже несколько строк приятно ласкают слух и глаз. В них, кстати, всё написано, и правда, и ложь.
Нет, не льёт Анка по мне слёзы, не сгорает от любви, но встретиться очень хочет, скорее всего, приедет. Интересно, как отнесётся к моему новому статусу кормящего братика?
Не думаю, что с восторгом. Подружки, вот, нормально приняли, но они не собираются за меня замуж, а Аня собирается. По крайней мере, собиралась, даже обручились.
Мы всё-таки любим друг друга. С ума не сходим, но нам хорошо вдвоём, не скучно, не надоедаем друг другу. Не так, как у Пушкина: «С тобой мне скучно, я зеваю, без тебя мне грусно, я грущу…». Нет, я согласен провести с ней остаток жизни, завести детей.
Конечно, с большей радостью женился бы на Сашеньке, но нам запретили даже видеться.
Жестокие люди, не знают, какую боль причинили своим детям. Всё же не понимаю, чем, кроме учёбы, заинтересовали сестру, что пошла на все их условия? Если боялись сатанистов, так с ними уже разобрались, можно было разрешить хотя бы переписываться, на каникулы приезжать. Думают, с глаз долой, из сердца вон? Нет, я постоянно с ней разговариваю, смотрю в зеркало и вижу Сашеньку. Надеюсь, и она со мной ведёт беседу.
Теперь ей никто не запретит устраивать личную жизнь по своему желанию. Кого полюбит, с тем и будет.
Надеюсь, без моего пригляда и ревности ей будет это неинтересно. Ни поругаться, ни помириться, ни понять, что к чему, хороший чел или послать?
Когда подошли к школе, мне навстречу шагнул пацан из старших классов, знакомый, конечно, но имя не помню. Что я, каждого знать должен? Хотя некоторые знали. Всех и про всех.
— На большой перемене за школой, — сообщил он мне, и пошёл дальше, гордо подняв голову.
— Да пошёл ты нахрен, чудак на букву «м»! – громко проговорил я ему в спину.
— Чево?! – лоск сразу слетел с пацана, смешно копирующего взрослого. – Чё сказал, урод?
— Чё слышал, — ответил я, — и ты сам урод!
Пацан навис надо мной, дыша табачным перегаром. Ну, не урод ли?
— Говорят, ты педик, а не девчонка, вот и проверим! – негромко проговорил он.
Хм, пока сами не уверены, а зерно сомнения уже в них заронил Дениска.
— Слушай, — тоже негромко сказал я, — тебе какая разница, что какая-то гнида какую-то хрень сказала? Может, он сам педик? Его же выгнали за что-то из колледжа? Что-то ты за него переживаешь? Может, сам из них?
— Да я тебя! Щенок! – растопырил он пятерню, хотел по лицу съездить. Я ответил тем же приёмом, каким успокаивал когда-то Витьку, тычком в болевую точку в подвздошной области.
Пацан задохнулся, сложился пополам.
— Мне некогда сегодня, — придержал я его, чтобы не упал на грязную землю, — но могу завтра, после уроков, доказать, что все вы глубоко заблуждаетесь, относительно меня! А ты, конкретно…, — я огляделся вокруг, не слышит ли кто наш разговор, и прошептал ему на ушко, — ты вылижешь мне клиторок! Согласен? – парень только хватал ртом воздух.
— Ладно, дышите носом, вы взволнованы! – усмехнулся я. – На уроки опаздываю, извини, не могу тебя до лавочки довести, — отпустил пацана, и он не удержался, сел на попу.
Отряхнув брезгливо руки, побежал на уроки.
Первой парой была моя любимая математика. Все попытки узнать у меня что произошло на школьном дворе окончились неудачей, не хотел я вспоминать, что даже от брошенной какашки по воде расходятся волны, по чистой глади.
Потом была биология, и я сцеживал молоко в её лаборантской.
— Валентина Яковлевна! – обратился я к учительнице с вопросом, который мучил меня в последнее время. – А что такое Химера?
Старушка с удивлением посмотрела на меня:
— Вы разве не изучали ещё мифы?
— Изучали, но не помню.
— Химера, такое чудовище, козёл с телом льва, кажется, и с хвостом змеи, — меня передёрнуло:
— Разве я похож на чудовище? – пробормотал я. — Вообще, да, похож…
— Кто тебе сказал такое? – спросила Валентина Яковлевна.
— Врач. Предположил, — шмыгнул носом я.
— Понимаешь, Серёжа, иногда два зародыша в самом начале развития сливаются в одно. То есть, ты мог поглотить свою сестру. Прости за такие подробности, тебе всё равно расскажут.
Я даже замер, выпучив глаза.
— Но у меня есть сестра! И я её не поглощал!
— Значит, была третья. И, знаешь, не бывает разнополых идентичных близнецов.
— Мы не идентичны. Различаемся.
— Сейчас, вряд ли вы различаетесь! – хихикнула старушка. – Ну-ну, не обижайся, ты очень хороший мальчик!
— Мальчик? – удивлённо посмотрел я на неё, никак не мог выдоить всё.
— Мальчик! – кивнула бабушка. – Ты именно мальчик! Мужчина! Другой бы запаниковал, требовал бы убрать всё это, — показала она на грудь и кюветку с молочком, — а ты терпеливо всё сносишь.
— Девочки терпят, а я что, хуже? – покраснел я.
— Умница, Серёжка! – улыбнулась Валентина Яковлевна. – Ничего страшного нет в химере,
Не исключительный случай. К тому же, это только предположение.
На большой перемене никто не мешал мне сбегать домой, на обед. И ляльку покормил, и сам успел поесть. Даже забыл об глупых старшеклассниках, которым не понравилась моя одежда.
А после уроков приехали мои подружки, проводить на тренировку.
— Нина Семёновна сказала, обязательно прийти! – сказала Алина, не слезая с железного коня.
В это время к нам подбежал мальчик, из пятого класса, наверно.
— Тебя там ждут, за школой, — сообщил он мне, и собирался убежать, только я придержал его:
— Скажи, сегодня мне некогда, видишь, за мной приехали. Завтра поговорим, — пацанёнок кивнул и убежал.
— Что опять? – спросила Алина.
— Да так, — поморщился я, — Дениска свой поганый след оставил.
— Какой Дениска? – спросила Вера.
— Да тот, помнишь, разнёс тут слух, что я пацан, и это…, — не мог подобрать приличного слова, вместо «педераст».
— Может, пойдём, покажем им?.., — предложила Алина.
— Что мы им покажем? – удивилась Вера, и я не смог удержаться от смеха, перед глазами сразу появилась картинка, как мы показываем пацанам, что мы девочки.
— Да не то, что вы подумали! – обиделась Алина. – Наваляем им!
— Навалял как-то Дениске, потом родителей вызывали, — напомнил я подругам, — хорошо, Кир пришёл, всё разрулил. У нас же как? Пострадал, значит, жертва. Лучше пусть тебя изобьют, хоть прав будешь. И то, не факт. Ладно, побежали! – кто побежал, а кто и поехал следом.
Тренировка прошла как обычно, а вот после…
— Саша, тебя в кабинете врача ждут, — сообщила мне тренер, подхватила меня под руку и повела за собой. Я только жалобно посмотрел на подруг.
— Держись, Сашка! – вскинули они кулаки над плечом. – Мысленно мы с тобой!
В кабинете спортивного доктора сидел Вячеслав Фёдорович, пил чай, наверное, Елена Викторовна угощала гостя.
— Ну, здравствуй, Саша! – редкий случай, когда взрослый поднимается со стула, здороваясь с подростком, протянул руку.
— Есть новости, пришли результаты анализов. – Я вопросительно посмотрел на него. Честно говоря, испытывал дискомфорт от присутствия нашего врача и тренера, боялся приговора.
— Не волнуйся так! – попытался успокоить меня доктор. – Нет у тебя опухоли, по крайней мере, видимой. На следующий год не помешает ещё сделать снимок, а пока мы решили, что у тебя идиопатическая гиперпролактинемия, скорее всего, молочные железы у тебя обладают повышенной чувствительностью к пролактину… Не буду нагружать тебя терминами, всё равно не запомнишь. Раздевайся, объясню подробнее.