Страница 117 из 126
Я задумался. А почему именно меня хотят унизить? Откуда он вообще, взялся, Дениска?
— Свет! – спросил я соседку.
— Чего тебе? – грубо отозвалась девчонка, роясь в своём портфеле. Видимо, ей жутко не понравилось моё поведение на крыльце. Ничего удивительного, девочки, им подавай жестокость, драки, кровь ручьём, и они облизывают возбуждённо губки, а когда её кумир, весь в крови, побеждает, бежит к нему, с воплем радости, обнимает и целует. Или бездыханное тело целует и обнимает, но чтобы вот так, драку превратить в клоунаду, нет, не для них! Они не понимают, что лучшая битва это та, которая не произошла.
— Кто такой этот хмырь? – спросил я
— Какой хмырь? – удивилась Света.
— Ну, этот, Дениска?
— Ты с ним обнималась, вот и спрашивай! Милые бранятся, только тешатся! Шакалов его побил, а с ним сюсюкаешь! У вас с ним уже что-то было?
— Не, правда, Света! Ну ты же всё знаешь!
— Да ничего я не знаю! Ну, Растопчин, отчислен из какой-то элитной школы за что-то. За что, не знаю, сор из избы не выносят, но и видеть его там больше не хотят. Директору нашему пришлось его взять, у него папа какой-то шишка. Учится на отлично, ничего плохого своими руками не делает, только через шакалов, шестёрок, а дразниться, кто запретит?
— Растопчин, значит…, — мне ничего не говорила эта фамилия. По любому мне нужно обезопасить его, а то подумает, что я сбегаю после четвёртого урока от него.
Уроки проходили нормально, отвечал хорошо, я же учил! Только, обернувшись, увидел, что Витёк сидел за одним столом с Денисом. Встретившись с ним взглядом, провёл большим пальцем по горлу.
Мой воздыхатель был вчера свидетелем, как его маленькая девочка расправилась с пятью не самыми слабыми пацанами. Вздрогнул и побледнел.
На перемене подошёл:
— Ты не так поняла! (как всегда, все девчонки дуры, ничего не понимают в пацанских делах!) Я бы вмешался! Но тебе ведь не понадобилась помощь, правда?
— А если бы меня стали унижать? Присоединился бы? – Витькины глаза вильнули:
— Нет, ты что! Я бы за тебя!..
— Да, Витёк! – покачала я головой. – И все такие, как ты? Неужели не было никого, кто своего одноклассника готов был защитить от Г-шников? – вопрос повис в воздухе.
Перед третьим уроком я сел на парту перед Дениской, покачивая ногой в капроне и мило улыбаясь. Мальчишка был высокий, даже сидя был почти на одном уровне со мной.
— Чего тебе? – подозрительно спросил он.
— Ты вчера что-то хотел от меня? – улыбаясь, спросил я, посмотрев на его брюки. – Покажи, чем грозил, а?
— Отсосать захотел, что ли? – заулыбался он. – Или захотела? Скажи честно, ты пацан или девчонка?
— Не съезжай с темы, — улыбнулся я, — покажи! Может, у тебя там жалкий отросток, смех один! – вокруг собрались одноклассники, с любопытством прислушиваясь к разговору. Девочки с любопытством отстраняли парней, хотели посмотреть, наверно, чем тут угрожают.
— После уроков увидишь и даже попробуешь! – опять улыбнулся Денис. – Поставлю на колени, и покажу!
— Покажи сейчас, всем! Может, и драться не за что?! – Дениса уже стала доставать ситуация.
— Зассал опять? – я достал свою баночку, открыл, и вылил ему прямо на ширинку свой анализ. Запах мочи не оставлял сомнения, чем я его облил. Соскочив со стола, я кинулся на выход, под раскатистый гогот одноклассников. Денис кинулся за мной, я от него. В дверях швырнул в него баночкой, попал в живот, в самое «солнышко». Изрыгая проклятия и обещания жестокой расправы, он согнулся от боли, но баночку поймал, в коридоре швырнул в меня, но промахнулся, и баночка разбилась прямо у ног завуча.
Зинаида Васильевна! – обрадованно воскликнул я. – Спасите от быка-производителя! Он обещал покрыть весь класс, и решил начать с меня, как с самой красивой девочки!
— Стоять! – властно крикнула завуч, поглядывая на свои забрызганные остатками моей мочи и осколками стекла ноги. Хорошо, не порезалась.
— К директору! Оба! Быстро! – меня почему-то схватила за ухо, больно! Зашипела:
— Думаешь, я не знаю, кто устроил вчера побоище возле школы?
— Ай! – воскликнул я. – Вы оторвёте мне ухо! Моя не виноватая! Они сами…
— Сами?! – ещё больнее крутанула она ухо, и отпустила. Я схватился рукой за опухший орган слуха.
— Дениске переодеться надо, он описался! – тараторил я. – А мне домой сбегать надо, Женьку кормить, сестрёнку! Вот, Валентина Яковлевна подтвердит!
— Что опять случилось, Саша? – на удачу встретили пожилую женщину в рекреации, где она следила за состоянием великого множества растений. Ей помогали девочки и мальчики-пятиклассники, они ботанику изучают.
— Да вот, новенький в меня влюбился, и сразу в постель тащит! – сдал я неудавшегося насильника.
— Он врёт! – завопил Дениска, прикрывая мокрый пах. – Он сам меня пытался соблазнить!
— Разберёмся! – величественно сказала завуч, брезгливо сморщив носик. Ей тоже надо было поменять чулки. – Ладно, бегите, но после уроков к директору! С родителями! – мы разбежались.
— Ну, Сашка! – воскликнул Денис. – Конец тебе, пидорок! – я согнул левую руку, правой ударил по бицепсу, и убежал. А Денису с мокрыми штанами не бегалось, он пешком пошёл.
По дороге позвонила Киру. Ответила Соня своим нежным голоском:
— Алё, папа?! – меня перекосило, я перебил:
— Алё, это Сашка. Где Кир?
— А я знаю? – голосок сразу стал грубый.
— Найди его, скажи, у меня в школе неприятности, вызывают родителей.
— У тебя всегда неприятности! И родители у тебя есть! Двойной комплект! – и бросила трубку. Вот негодница! Надеюсь, сообщит Киру? Но не стал надеяться на злючку, набрал ещё один номер, на одну цифру отличающийся. Ответил уже Кир:
— Извини, я занят! – и бросил трубку! Стало обидно до слёз! Сглотнув комок в горле, пошёл домой, мне нельзя обижаться и злиться, у меня опухоль головного мозга, вот помру, будете плакать!
А пока сестрёнку пора кормить.