Страница 88 из 133
Как только девушка вышла, дверь снова распахнулась и передо мной предстала счастливая троица.
— У меня что сегодня приёмный день?! — Я приподнялась на локтях и с раздражением посмотрела на ребят.
Друзья присвистнули.
— Кто тебя так? Неужели Владыка? — и с каких это пор Лориэн стал надо мной подшучивать? Совсем страх потеряли!
— Мы только что встретили Вола. Эмпат был такой же злой и смотрел на нас, прямо как ты сейчас смотришь — затравленно и обречённо.
Я ничего не ответила. Душевное состояние советника меня сейчас заботило меньше всего. В него хоть огнём не кидали и змей не насылали.
— Пойдём в парк. Наконец-то солнышко показалось. — После слова «солнышко» в Рэя полетели две подушки и маленькая статуэтка с прикроватного столика. — Эй, ты чего?
Отправив ребят гулять без меня, я поспешила в ванную счищать с себя куски засохшей грязи. Было всего лишь девять утра, а я чувствовала себя работником металлоплавильного цеха, отпахавшего двенадцатичасовую смену у печи.
На следующее утро, точнее позднюю ночь, меня грубо стащили с кровати и усадили на пол. Ничего не понимающим взглядом я посмотрела на свою мучительницу. Рядом с Лестой стоял Воллэн. Такой же сонный как я, но собранный и к чему-то готовый. Знать к чему, не хотелось.
— Пойдём. — Леста кинула мне одежду и приказала Волу выйти. Громко хмыкнув, как бы говоря, что я там не видел, эмпат прикрыл за собой дверь. — Сегодня помимо моих уроков с тобой будет тренироваться Воллэн. Должна же ты хоть какие-то приёмы самообороны знать.
— Уже знаю. — Я нехотя поднялась и взяла в руки рубашку. — В Нельвии меня обучили нескольким приёмам защиты и нападения. Да и дома я пару лет занималась восточными единоборствами.
— Вот сейчас нам и покажешь.
Показывать не хотелось. Я видела, как Воллэн расправился с двумя шарками: быстро, жестоко и хладнокровно. Его меч мелькал в воздухе, словно лопасть включенного вентилятора и чтобы различить все его выпады, нужно было поставить сцену «сражение с демонами» на замедленный просмотр.
Мы вышли на улицу. Несмотря на то, что вчера целый день светило солнце, земля всё ещё оставалась сырой и вязкой. Ночью температура опустилась ещё ниже. И теперь я чувствовала себя папуасом, непонятно каким образом очутившимся на северном полюсе.
— Готова?
Я встала по стойке смирно и, подняв руку к голове, отсалютовала своим командирам-мучителям. Последние никак не отреагировали на мою боевую готовность.
И всё началось сначала. Первые полчаса я бегала от огненных шаров, быстро превращаясь в свинью, вывалявшуюся в корыте с грязью. Время от времени Вол выкрикивал мне или показывал (когда я совсем не соображала) как правильно просчитать полёт шара и куда лучше отпрыгнуть, чтобы не напороться на следующий, летящий за ним.
Иногда, когда в меня попадал очередной сгусток пламени, Леста хмурилась, иногда довольно кивала, наблюдая, как я ловко уворачиваюсь от огня. В этот день мой рекорд составили восемь шаров, не нашедших свою цель, правда девятый угодил мне прямо в грудную клетку. Было больно. Очень больно.
После пятнадцатиминутного перерыва колдунья принялась учить меня некоторым самым простейшим заклинаниям, которые обязаны были знать все ученики младших курсов, не зависимо от того, кем они потом должны были стать: воинами, магами, лекарями… Базовые заклинания были основой для дальнейшего обучения. Моей мишенью на некоторое время стал Воллэн. Но как мне показалось, он себя ею не чувствовал. Те несколько энергетических волн, которые мне удалось послать, советник отразил одним взмахом руки, при этом даже не глядя в мою сторону и что-то увлечённо читая.
Пробормотав что-то вроде «оставим это на потом», эмпатия перешла к блокировке заклятия. Теперь насылал их Вол, а мишенью была я. Бегала я от всякой сотворённой им гадости быстрее, чем от огненных шаров. Ведь знает же, что безумно боюсь крыс, пауков и тараканов. Так нет же! Стоило мне немного зазеваться или отвлечься на что-нибудь постороннее, как вокруг меня начинали копошиться крысы, черви и другая живность. Для того чтобы разрушить или блокировать заклинание, нужны были в первую очередь собранность и концентрация, а потом уже знания магических слов и формул. Слова то и формулы я выучила, но толку от них было не много. При виде очередного надвигающегося монстра или какой-нибудь мерзости, я, проговорив скороговоркой слова, начинала визжать и бежать в кусты. Разумеется, ни о какой собранности и концентрации не могло быть и речи.
Последним моим испытанием стала тренировка с Волом. Мечи мы сразу оставили до лучших времён (конечно, если эти самые времена когда-нибудь наступят). Я в руках его едва держала. Настолько эта железная палка была тяжёлой и неудобной.
К моей великой радости Воллэн оказался хорошим и терпеливым учителем. Те приёмы, что я выучила у нельвийских воинов, были неплохи, но ни в какое сравнение не вставали со способностями эмпата. Так что пришлось начинать учить всё с начала.
Около восьми утра я вернулась в комнату. Точнее только моё тело, потому как душа и дух, казалось, улетели далеко, решив, что возвращаться в это покалеченное тело не имеет смысла.
После завтрака Леста продолжила обучать свою бесталанную ученицу концентрироваться на опасности. Целый час я просидела не шевелясь, фокусируя мысли лишь на одном, но, как и вчера ничего не ощутила. Возможно, если мне будет угрожать реальная опасность, я что-нибудь и почувствую, но пока все мои попытки оказывались безрезультатными.
Так прошло ещё несколько дней, прежде чем наступило знаменательное событие, которое прервало моё обучение и поставило на уши весь Ирриэтон. Все эти дни до двенадцати я тренировалась, а затем, придя в себя, отправлялась с друзьями или в город, или гулять по замку и его окрестностям. Сидеть в четырёх стенах и не высовывать нос наружу, опасаясь быть убитой, было глупо. Если захотят лишить меня жизни, то достанут где угодно.
За эти дни мне удалось просмотреть почти всех приближённых Кенэта. Ничего подозрительного я не заметила. То, что маги говорили не всю правду, было ясно и без просмотра. Но я не чувствовала как тогда с Маром, что они скрывают что-то действительно важное. Сам Верховный маг в Драгонию не спешил возвращаться. А где его демоны носили, никто не знал.