Матабар

Силуэт, надо отдать ему должное, довольно-таки быстро справился с оторопью.

— Келли он…

— Он что?

Силуэт отвернулся.

— Те фермеры, помнишь?

Отец нахмурился еще сильнее.

— Огдены?

— Они самые, — кивнул силуэт, после чего ненадолго высунулся из-за укрытия и выстрелил в проносящегося мимо них наездника.

Пуля промазала мимо человеческого силуэта, но угодила в лошадиный. Куда-то под самую голову. Конь даже заржать не успел. Могучие ноги подломились и животное полетело вперед, вместе с не успевшим вынуть ступни из стремян наездником. Оба они, переламывая кости друг другу, свалились в кучу прямо под самой «тюрьмой».

— Проклятье! И кто только строит тюрьму напротив школы! — выкрикнул силуэт и тут же вернулся обратно в укрытие — с крыши здания по ним уже стреляли еще двое силуэтов.

— И что не так с Огденами? — напомнил отец, иногда разряжавший револьвер куда-то в сторону кричащей тьмы.

— Кроме того, что им выпустили кишки? — усмехнулся силуэт, вновь перезаряжавший ружье. — О, сущие пустяки, Егерь. Госпожа Огден — в девичестве — госпожа Брайан.

— Брайн? Как…

— Ага, — силуэт по имени «лейтенант» высунулся и снова выстрелил. — Как Келли Брайн.

Отец произнес что-то на незнакомом Арди языке.

— Так что наш бравый отставной офицер кавалерии не придумал ничего лучше, кроме как выследить младшего сына главаря Шанти’Ра и упечь его за решетку, отправив телеграмму в Дельпас.

И опять незнакомый язык и очень резкие, короткие слова.

— Это что-то на дворфийском?

— На орочьем, — поправил отец, после чего вытащил из голенища сапога нож и, подняв его на уровень глаз, поймал отражение стрелков, высовывающихся с крыши. — Если мы не спустим их оттуда, то даже если законники успеют сюда до того, как от Эвергейла останутся одни угли, то…

— Эй… Егерь.

Отец повернулся к силуэту. По животу последнего растекалась лужа с медным запахом и цветами скорой смерти.

— Проклятье, лейтенант!

Гектор притянул к себе незнакомца, но тот этого уже не почувствовал. Глаза Эргара увидели момент, когда что-то невесомое, почти незримое, не имеющее ни запаха, ни цвета, покинуло уста обладателя странного имени — Лейтенант. Последний вздох. Так вот, что дедушка имел ввиду в своих историях.

Отец снял шляпу с головы погибшего и прикрыл ею лицо мертвеца, после чего, отставляя в сторону карабин и снимая кобуру с револьвером, выпрямился во весь рост.

Арди хотел закричать, но губы не двигались, а язык застыл безжизненным камнем. Он захотел вскочить, побежать на помощь к отцу, но тело не слушалось, буквально слившись со скалой.

Ведь те двое, что на крыше, они же сейчас…

Но карабины молчали.

Выстрелы так и не выплюнули в ночь смертельной стали. Отец стоял с ножом напротив еще одного силуэта. Ростом даже выше, чем отец. Шире в плечах. Арди с трудом мог представить, чтобы такая махина вообще оказалась способна перемещаться всего на двух ногах, но вот она — стоит напротив Гектора.

Ноги — толщиной с молодые дубы, руки — шириной в шею мустанга. Квадратное лицо, с такой же квадратной челюстью и двумя острыми клыками, почти касающимися щек.

— Orla kan du, — силуэт говорил что-то на незнакомом Арди языке — том же, на котором только что ругался Гектор. Но вот мгновение, другое и Арди начал понимать смысл слов. — … между нами с тобой. Нет ни вражды, ни крови, горец. Все прошлое в прошлом. Все забытое — забыто. Наши народы братья. Ты стережешь свою землю, я свою.

— Здесь нет твой земли, орк, — произнес отец. Он зачем-то снял куртку и рубашку, оставшись только в штанах. В руках он держал свой широкий охотничий нож. — Забирай своего сына и уходи из поселка.

— Уходить из поселка? — прорычало чудовище, пришедшие из дедушкиных сказок. — Оглянись, матабар, что осталось от этого поселка?

— Большая часть людей успела укрыться, — стоял на своем отец. Дедушка всегда говорил, что Гектор славился своей упрямством. — Дома можно отстроить. Мертвых похоронить. Уходи, орк. Скоро сюда прибудут законники.

— Маршалы? — то ли фыркнул, то ли прогоготал орк. — Не будет никаких маршалов, матабар.

Силуэт что-то отвязал от пояса. Что-то округлое и тяжелое. Он кинул это под ноги к отцу.

— Значит не успели… — протянул Гектор, перекладывая нож из левой руки, в правую.

Силуэты за спиной чудовища вскинули ружья, щелкнули затворы, но никто из них так и не вдавил дуги спускового крючка. Грозный, громоподобный рык и взмах могучей руки заставил их замереть.

— Хочешь сражаться, горец⁈ — взревело чудовища. — Со мной⁈ С побратимом⁈ Ради кого? Ради своих хозяев⁈ Ради поработителей и угнетателей⁈ Что скажут на это твои предки⁈ Боги и духи отвернуться от твоего пути, отступник!

— Проклятье, — немного устало вздохнул Гектор и покачал головой. — Ты напоминаешь мне одного старика, орк. Вы оба живете в прошлом. И — прошлым. Темный Лорд пал, орк. Давно пал. Нет больше собратьев. Нет больше ни твоей земли, ни моей. Есть одна. На всех. И если ты не уйдешь, то я буду защищать её. Как и завещали, как ты сказал, боги — до последней капли крови.

Отец чуть пригнулся и расставил ноги на ширине плеч. Его тело вдруг вспыхнуло чем-то белым. Белым и очень холодным. Мышцы, и без того немногим меньшие, чем у орка, увеличились в размерах. Надулись вены. Жилы протянулись канатами по всему телу. Клыки во рту удлинились, волосы-шерсть поднялись дыбом, а на руках вытянулись острые, желтые когти.

— До последней капли твоей крови, побратим, — уже не сказал, а порычал Гектор, выглядящий не тем, кем его знал и помнил Арди.

Нет, там, среди крови, дыма и огней стояло нечто среднее, между человеком и фигуркой Эргара. Кто-то принявший облик горного барса.

— Матабар, — орк стащил верхнюю одежду и взял в руки короткие топоры. — Сегодня история вашей расы оборвется. Но не бойся. Я буду рассказывать истории о твоей храбрости своим детям. А те — своим детям и однажды они сложатся в песни и…

— Нет, орк, — рычал Гектор. — это я расскажу сыну о том, что этой ночью освободил равнину от разбойников Шанти’Ра.

— Сыну? — опустил топоры орк. — Матабар не прервутся на тебе и том старике, Гектор Эгобар, последний из Людей Гор? Поверит моим словам Воющий Волк — это самая радостная весть, что я слышал за последние двадцать лет!

Орк ударил древками топоров о грудь и издал животный вопль, на мгновение превратившийся в раскаты гулкого грома, заставившего смолкнуть все прочие звуки.

— Убери клыки и когти, матабар, — произнес орк спокойным, даже дружелюбным тоном. — бери свою женщину, старика и сына. Возвращайся в горы. Мы не станем идти по следу. Мое слово.

— Проваливай, — только и ответил Гектор.

Орк зарычал и вновь поднял топоры.

— Глупец! Тебе не справиться со мной! Только не тому, кто столько лет носил шкуру человека, забыв о том, кто он такой на самом деле! — силуэт чудовища ударил топорами друг о друга. — Ты умрешь!

— Сегодня умрешь только ты!

Арди не знал, даже не догадывался, что можно двигаться с такой скоростью.

Если бы не глаза Эргара, то стой он хоть вплотную к отцу, не сумел бы различить его движений. На том месте, где только что стоял Гектор, на земле остались только вмятины от пяток.

Сам же охотник взмыл в воздух и, крутанувшись вокруг оси, приземлился прямо перед орком. До того, как Арди успел понять, что именно происходит, Гектор уже выстрелил правой рукой в стремительном, прямом, как стрела, выпаде.