Страница 50 из 85
Глава 36
После встречи с Михайловым Гриша сразу направился в дом Коробановых, чтобы сообщить Игорю о состоявшейся беседе.
Он оставил как обычно машину около ворот и прошел во двор пешком. Ему надо было зайти в дом, а дальше из огромной прихожей, пройти в комнаты Игоря.
Однако на входе в дом он столкнулся с Ольгой Игоревной, которая, как видно было по накинутой на плечи меховой накидке, только что приехала и сейчас в холле давала какие-то распоряжения горничной.
Так как она стояла, загораживая вход, и пройти мимо нее было невозможно, Гриша подался назад.
Но Ольга Игоревна, обернувшаяся на шум за спиной, успела заметить Гришу и озабоченно проговорила:
— Григорий, погоди, у меня есть к тебе разговор.
Гриша замер, дожидаясь пока Ольга Игоревна закончит разговор с горничной. Между тем Ольга Игоревна еще минут пять подробно объясняла, каким образом надо очистить какую-то вазу. Ольга раз десять напомнила, что китайская фарфоровая ваза была очень дорогая и редкая, а потому с ней необходимо особо осторожно обращаться.
Гриша знал, что Игорь ждал от него известий, и уже начал потихоньку нервничать, сожалея, что не вовремя наткнулся на хозяйку.
Наконец Ольга Игоревна закончила инструктаж и направилась в направлении гостиной.
Так как она ничего не сказала, то Гриша, не понимая, следует ли ему идти за ней или он уже ей не нужен, неуверенно сделал несколько шагов вслед хозяйке и затем остановился.
Но Ольга Игоревна оглянулась, и проговорила:
— Иди, Гриша, за мной. Мы сейчас найдем удобное место для беседы.
Она прошла в гостиную. На мгновение остановилась. Мельком оглянулась. Но здесь что-то ей не понравилось, и она пошла дальше. Дошла до двери кабинета Коробанова. Снова остановилась. Немного подумала… И решительно открыла дверь.
Гриша последовал за ней.
Зайдя в комнату, Ольга Игоревна прошла пару шагов внутрь и начала осматриваться. Последний раз она здесь была очень давно.
В кабинете все оставалось, так же как и было при Коробанове. Справа у стены находился стеклянный стеллаж, с какими-то дешевыми спортивными кубками из жести и медалями из потускневшей латуни. Грамоты с еще красными знаменами, фотографии.
Ольга Игоревна подумала, что с тех пор прошли десятки лет, и все это превратилось в хлам, но Коробанов, видимо, дорожил этими безделушками, так как все было аккуратно расставлено, и он даже не подумал выкинуть хотя бы одной бумажки.
Напротив стеллажа стоял диван из мягкой коричневой кожи, два таких же кресла, перед ними низкий журнальный столик. Над диваном опять висели фотографии. На одной из них был изображен Коробанов на соревнованиях: избитое лицо, озлобленный взгляд.
Ольга встретилась с этим взглядом, по ее спине пробежал морозец, и она тут же сняла фотографию и положила на полку изображением вниз.
Рабочий стол с огромным креслом находился в глубине кабинета, у окна. Это был черный огромный двухтумбовый стол с множеством ящичков, на части которых виднелись замочные скважины.
Ольга Игоревна, сев в кресло, машинально дернула ручки нескольких ящичков, некоторые открылись, и в них оказались бумаги. Другие не открылись.
Ольга Игоревна кивнула на стул напротив, предлагая Грише присесть. Сама же придвинула к себе тяжелый, из черного эбонита, аппарат внутренней связи, стоявший на краю стола, и набрала номер.
Дождавшись ответа и окинув еще раз взглядом кабинет, она деловито распорядилась:
— Нина, и вот еще что, уберись в кабинете Коробанова.
Динамик в аппарате был мощный, и Гриша хорошо слышал, что говорилось на другом конце провода.
— Разве там не чисто? — переспросила обеспокоенная домоправительница.
— Чисто, чисто, — сказала Ольга Игоревна. — Но выбрось из кабинета все лишнее.
— Что Вы имеете в виду?
— Ну, стеклянный стеллаж с латунной дребеденью, фотографии. Письменный стол освободи, — с некоторой доли досады произнесла Ольга Игоревна.
— Бумаги выкидывать? — спросила домоправительница.
Ольга Игоревна на секунду задумалась, потом проговорила:
— Бумаги сложи в коробку и оставь в кабинете. Я их сначала просмотрю.
Распорядившись, Ольга Игоревна положила трубку. Закончив важные дела, теперь она могла заняться беседой с Гришей.
Она сложила руки перед собой, как примерная ученица первого класса, и, немного наклонившись вперед, при этом в разрезе блузки приоткрылись белые упругие груди, мягко спросила:
— Гриша, у тебя как сейчас отношения с Игорем?
— Мы дружим, — внешне спокойно проговорил Гриша, старательно отводя взгляд от открывшегося разреза, и поинтересовался: — А что случилось?
— Игорь в последнее время стал вести себя странно, — снизив голос, как будто опасаясь, что их разговор могут подслушивать, произнесла Ольга Игоревна.
Гриша слегка улыбнулся.
— Ничего удивительного. Причины его плохого настроения известны всем — ему не нравится Ваше замужество.
Гриша склонился вперед, и придал голосу доверительный оттенок.
— Знаете, это обычное психологическое проявление. Сын всегда считает, что его мать может принадлежать только ему. По теории Фрейда, людьми движут половые инстинкты, а потому любой мужчина в других видит своих соперников…
— Понятно, — перебила Ольга Игоревна и, улыбаясь, поинтересовалась: — Интересно, Гриша, ты также своей матери объясняешь теорию Фрейда?
— Нет, Ольга Игоревна, все это она уже знает, — сказал, улыбаясь, Гриша. — Я ей это сказал раньше, когда учился в первом классе. Но вы поинтересовались, почему у Игоря плохое настроение, и я вам попытался объяснить.
— Хорошо, меня он ревнует, — проговорила Ольга Игоревна, также улыбаясь, и задала вопрос: — Ну а почему он объявил Анжелике, что хочет с ней расстаться?
С губ Гриши исчезла улыбка. Он удивленно воскликнул:
— Не может быть! Когда он это сделал?
— Сегодня, — сказала Ольга Игоревна, также перестав улыбаться. — Причем сделал он это в необычной форме: заставил ее прийти на холодную веранду в кафе, прочитал ей зачем-то монолог Гамлета насчет «быть или не быть».
— Это необычно, — согласился Гриша. — Здесь Игорь перегнул палку. И я могу только предположить — Игорь в последнее время почему-то опасается за свою жизнь, поэтому он перенервничал.
— А я боюсь, что это не обычный нервный срыв, а болезнь, — задумчиво проговорила Ольга Игоревна и добавила: — Но к психиатрам пока не хотелось бы обращаться. Об этом могут узнать.
Гриша осторожно поинтересовался:
— А у вас в роду или у Николая Андреевича были… ну, отклонения?
— Душевнобольные? — спросила Ольга Игоревна.
— Ну, в общем-то…
Ольга Игоревна на некоторое время задумалась, но потом вполне уверенно ответила:
— Нет! Ни у меня, ни у Коробанова. Разумеется, если не считать бокс психическим заболеванием.
— Ну, тогда не стоит спешить с обращением к врачам, — подтвердил Гриша.
— Хорошо, — облегченно выдохнула воздух из груди Ольга Игоревна. — Надо некоторое время присмотреть за Игорем. А там видно будет.
Она обратилась к Грише:
— Гриша, я понимаю за другом следить нехорошо, но, пожалуйста, выполни мою материнскую просьбу — последи за ним, надо выяснить, нет ли в его поведении других признаков болезни.