Страница 41 из 66
– Омар! – повторил звучный голос.
Я открыл глаза – даже веки мои, казалось, болели.
Надо мной склонился Ториан.
– Дверь заперта снаружи!
– Это… уау!.. меня не удивляет, – сказал я зевая. Девушки ушли. Ясное дело, их ждали и другие клиенты.
– Нам надо уходить!
Я пошевелил пальцем ноги. Он болел. Оставалось проверить еще несколько тысяч других костей и мышц.
– Зачем? Мне и здесь хорошо.
Он испустил свой львиный рык, и звук этот странным образом успокоил меня.
– Затем, что сюда явится Джаксиан Тарпит, чтобы выслушать то, что ты имеешь ему сказать. Он снова вернет нас на стены.
Я обдумал это. Я подумал, что скажу Джаксиану. Сон быстро выветривался из головы. Я поднял руку и почесался.
– Утро; – сообщил я, как будто это было не ясно и так.
– Ну да.
Я почесался еще.
– Значит, его сестра уже Майана, а Грамиан Фотий… Храни нас Уркл!
– Кто-кто?
– Ничего, это я так. Вряд ли мы можем что-либо изменить.
Ториан вздохнул и сел на край моей кровати. Она крякнула и покосилась. Похоже, у него тоже болели все мышцы, и его спина была сплошь разрисована красными и черными полосами от кнута. Его лицо выглядело получше, чем накануне вечером, и все же он казался проигравшим битву.
– Я и не думал, что нам что-то удастся, – с горечью сказал он. – И боюсь, святому Грамиану Фотию вряд ли угрожает сейчас что-то с моей стороны.
– Ну, это как знать. У нас тут нет одежды, верно?
– Нет.
– И из окна этого нам не выбраться. Что-то не так?
– Слышишь? – спросил Ториан.
Я прислушался.
– Ничего не слышу.
– И я тоже ничего.
Утро в переполненном трактире, в шумном городе – городе с мостовыми из брусчатки и множеством солдат? Ни звука. Ничего.
Есть такая старая легенда о путешественнике, попадающем ночью в незнакомый город в самый разгар карнавала. Он пляшет и развлекается со всеми вместе, а проснувшись поутру… да вы наверняка сами знаете эту историю.
Я вспомнил ее тогда, и у меня волосы встали дыбом.
Ториан повернулся и посмотрел на свисающий со стены шнурок от звонка, потом покосился на меня. Даже сквозь ссадины и синяки видно было, как он побледнел.
– Вот странно, – пробормотал он. – Никак не решусь позвонить. Кто отзовется? Что, если никто?
– Почему бы нам не поспать еще? – предложил я. – Может, когда мы проснемся, окажется, что мы сейчас с тобой вовсе спим. – У меня не было никаких внятных объяснений этой невероятной, устрашающей тишине. Как бы мы ни устали вчера, если бы форканцы ворвались в город ночью, мы не могли бы не услышать шум резни – и почему тогда они пощадили нас?
– Может, Балор уже выступил на битву, и все население ушло с ним? – предположил Ториан, теребя пальцами бороду.
– Другие предположения?
– Попробуй сам.
– Внезапная чума?
Он фыркнул:
– Стали бы тогда боги посылать тебя свидетелем!
– Тогда мне пора приниматься за дело, если только уже не поздно.
Тут за дверью скрипнула лестница – раз, другой. Ториан шагнул к умывальнику, единственному за исключением двух кроватей предмету меблировки в комнате. На маленьком столике стояли тазик, кувшин, и лежала пара чистых полотенец. Ториан бросил мне одно полотенце, обернул второе вокруг бедер и положил руку на кувшин. Как я понял только теперь, кувшин являлся единственным годным к использованию оружием в комнате. По лестнице грохотало уже несколько ног.
Лязгнул засов, и дверь отворилась. Вошел наш хозяин с подносом. Борода его была посыпана белой пылью. Он молчал. Не поднимая глаз, он на цыпочках пробрался к столику и опустил на него поднос, стараясь по возможности не шуметь.
За ним в комнату вошел Джаксиан Тарпит, чуть не задев шапкой за притолоку. Его борода была грязна, как старая метла. Что еще удивительнее, его набедренная повязка спускалась до колена с одной стороны, но оставляла голой почти всю вторую ногу. Когда трактирщик исчезал за дверью, я заметил, что и его одежда отличалась такой же странностью. Еще я успел заметить за дверью по меньшей мере двух вооруженных людей.
Джаксиан тихо прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, скрестив руки под своей бело-серой бородой.
– Ешьте, пожалуйста, – прошептал он. – И постарайтесь говорить одновременно с едой.
Ториан удивленно нахмурился и потянулся за дымящимся горшком на подносе. Может, одна голая нога – это такая занадонская мода? Если так, для меня это было новинкой. В большинстве городов предпочитают рыдания, причем чем громче, тем лучше. Впрочем, я слышал, что кое-где используется и молчание. Что же до посыпания бороды пеплом, этот обычай распространен почти везде в Пряных Землях, да и во многих других странах.
– Господин? – тихо спросил я. – Вы в трауре?
Он кивнул.
– Могу я спросить почему?
– Весь Занадон в трауре. Вы не слышали?
– Мы только что проснулись, господин. – Я чувствовал себя дурак дураком, объясняясь шепотом.
– Балор не явился.
Мы с Торианом обменялись удивленными взглядами. Может, верховный жрец Нагьяк передумал, или это мы неправильно оценили угрозу? Я настолько уверовал в наше предназначение, что новости Джаксиана выбили у меня из головы почти все разумные мысли, оставив там только бесформенные клочки. Значит, Шалиаль до сих пор просто жрица. Грамиан Фотий продолжает чистить оружие и не провозглашен воплощением Балора. Жирный, скользкий Нагьяк и вторая жрица Белджис… Я вспомнил старуху, которую с таким торжеством несли в Обитель Богини, и у меня перехватило дух от внезапной догадки.
– А верховная жрица Скикалм?
Джаксиан скорбно кивнул.
– Мертва?
Он нахмурился:
– Конечно.
– Как? – спросил Ториан, но я уже знал ответ.
Так по кому скорбели больше, по Балору или по старухе? Теперь я понимал, чего так боялась вторая жрица Белджис.
Джаксиан утверждал, что высота храма составляет пятьдесят два локтя. По моим прикидкам выходило больше, но, возможно, он рассчитывал исходя из собственного роста. Он присутствовал в Обители Богини, когда туда принесли верховную жрицу. На заре он вместе с другими представителями городской знати вернулся, чтобы приветствовать бога, но чуда не произошло и бог не явился. Скикалм обнаружили в том же положении, в каком ее оставили накануне, словно за ночь она не пошевелила и пальцем. Отвергнутая Балором, она была низвергнута жрецами. Она успела вскрикнуть только раз, а потом так и катилась до самого низа.
Пока мы слушали эту печальную историю, Ториан передал мне дымящуюся кружку горячего бульона и пару спелых персиков. Я все еще сидел на кровати. Он обошел ее и сел рядом.
Джаксиан по-прежнему стоял у двери. На мой взгляд, вид у него с одной обнаженной волосатой ногой был презабавный, но траурные обычаи часто причудливы. Во многих местах женщинам положено бриться в таких случаях наголо. Я надеялся, что этой привычки в Занадоне нет.
– Прошлой ночью ты вернулся в наш дом, – прошептал он. – Я хочу знать, что произошло до этого – в первый твой приход.
Собираясь с мыслями, я впился зубами в персик, и сок потек мне на бороду.
– Разрешите, господин, я скажу? – негромко произнес Ториан. – Мой спутник – приверженец Фуфанга и не всегда понимает разницу между правдой и вымыслом.
Джаксиан кивнул. Я обиженно покосился на Ториана, но он не обратил на меня никакого внимания.
– Как вам, господин, должно быть, известно, мы бежали из рабства. Мы перебрались через вашу стену и спрятались у вас во дворе, под какими-то ступенями. Мы вылезли из своего убежища около полуночи, как раз когда вы вернулись домой.
– А!
– Я оглушил вас. Я должен признаться вам в этом. Потом мы с помощью вашего ключа попали в дом. Если вы согласитесь выслушать наши аргументы, помните, что мы стали жертвой неспровоцированного нападения Занадона. У нас было полное моральное право обращаться с вами, как с врагом.
Джаксиан сухо улыбнулся:
– Я восхищен твоею смелостью. За одно твое признание тебя можно было бы посадить на кол. – Он задумчиво потеребил заколку на животе – драгоценные каменья на ней стоили уйму денег. – Вы ведь могли ограбить меня или даже убить. Ладно, продолжай.