Страница 24 из 66
Так, значит, эти четверо и есть высшая духовная власть Занадона? Перед ними стояли на коленях Грамиан Фотий и еще один мужчина в латах, заметно старше.
– …верить твоему уважаемому мнению, Военачальник, – говорил Нагьяк, – наше положение безнадежно? – Его фальцет звучал надрывно.
– Да, ваше святейшество. – Зычный солдафонский голос мог бы прокатиться по парадному плацу и вернуться обратно эхом, почти не ослабнув. – По земным меркам безнадежно.
– Значит, армия не может сражаться без Балора?
– Увы, именно так.
Все ждали, что скажет на это верховная жрица. Она всхрапнула во сне.
– Я же говорила, – буркнула вторая жрица. – Все без толку.
Нагьяк бросил на нее взгляд, исполненный ненависти, и подвинулся ближе к старухе в кресле.
– Святая матерь! Ваше святейшество! Возлюбленная Майаны? – Он визжал ей прямо в ухо, но с таким же успехом мог бы обращаться к каменным изваяниям у алтаря.
– Позови по имени, – посоветовала женщина в пурпурной хламиде. – Это иногда помогает.
– Скикалм!
Губы и веки – казалось, они древнее самих богов – шевельнулись. Сухая листва на ветру. Глаза неуверенно мигнули, слепо уставившись в пустоту.
– Форканцы! – визжал Нагьяк. – Они грабят, жгут, убивают и насилуют по всем Пряным Землям!
Старуха пошамкала губами. Мириады морщин на ее лице извивались как змеи.
Нагьяк повернулся к своему подчиненному в пурпуре, хранившему полную невозмутимость. Покосился на вторую женщину – та только пожала плечами. Он еще раз склонился к верховной жрице.
– Город в опасности! Ты должна призвать бессмертного Балора!
Беззубый рот шевелился почти беззвучно. Она уставила скрюченный палец в стоявшего на коленях воина и пробормотала что-то неразборчивое.
Остальные переглянулись, и я, к ужасу своему, понял, что Нагьяк откровенно забавляется.
В храме любой богини власть принадлежит верховной жрице, но и здесь богиня случая перехитрила всех. Скикалм в своей старческой немощи позволила власти ускользнуть у нее из рук, и верховный жрец не преминул подхватить ее. Женщина в пурпурной хламиде явно не обладала должным авторитетом, если допустила такое.
– Гиллиан Твагус? Гиллиан Твагус умер тому уже боги знают сколько лет, святая матерь. Ему наследовал Джолиак Твагус. Да и тот давно помер. Это Ротиан Арксис. Он теперь командует войском.
– Тебе незачем так кричать. Я не глухая.
– Конечно, святая матерь. Враг у ворот!
Древняя старуха подняла скрюченные руки и принялась теребить сверкающий полумесяц на серебряной цепочке. Она растерялась. Она пустила слюну.
– Тебе надо пойти в Обитель Богини! – воскликнул верховный жрец. – Завтра ты должна возлечь на священное ложе и воззвать к бессмертному Балору. Бог сойдет к тебе, как сходил он к Майане в тамарисковой роще, когда они основали город. Он коснется тебя своей божественной рукой, и годы спадут с тебя, как спадали с Омии и Пиалы! Он окинет тебя взором, и ты покажешься ему прекрасной. Он вспомнит Майану. Ты станешь Майаной для него, и он возляжет с тобою во всей своей мужественной силе. Велика сила Балора!
Старуха снова задремала.
Нагьяк вздохнул и отступил от нее.
– Военачальник Арксис, ты исполнил свой долг. Ты доложил ее святейшеству о грозящей беде.
– И что теперь? – спросил вояка, хотя мне показалось, он уже знал ответ. Они с верховным жрецом разыгрывали сложную партию. Военачальник был высокий и жилистый. Шлем скрывал от меня его лицо; волосы на руках были седыми.
– Завтра мы пронесем этот старый сундук вокруг… – Верховный жрец хихикнул и покосился на вторую женщину проверить, как та среагировала. – Виноват… ляпнул глупость. Я имею в виду, завтра верховная жрица Скикалм также исполнит свой долг. На закате она отправится в Обитель Богини и будет ждать там Бессмертного Балора.
– А он точно придет? – усомнился Арксис.
– Не знаю. Он может счесть подношение недостойным. – Нагьяк снова хихикнул и покосился на разъяренную жрицу в пурпуре.
– И что тогда, святой отец?
По каким-то им одним ведомым причинам они разыгрывали спектакль, рассчитанный на дородную жрицу – не на второго жреца, ибо тот продолжал оставаться в тени, и, уж во всяком случае, не ради того, чтобы развлечь мрачного Фотия. И уж тем более не меня, хотя боги в своем разумении привели меня сюда, чтобы я стал свидетелем этого. Нет, очевидной жертвой всего этого была дородная женщина в пурпурной хламиде.
– Если он не сойдет этой ночью во всем своем величии, тогда верховной жрицей станет святая сестра Белджис, и следующей ночью она в свою очередь будет ожидать бога. – Он одарил ее сальной улыбкой.
Женщина стиснула свои тяжелые кулаки; губы ее побелели.
– Как повелит Майана… Но нам надобно дождаться новолуния.
– До новолуния целых три ночи! – промурлыкал Нагьяк. – Не думаю, чтобы у нас было столько времени. Опасность велика, не так ли, военачальник? Очень, очень страшно!
– Ситуация просто критическая, госпожа, – кивнул Арксис, беспокойно поерзав на коленях.
– Завтра! – решительно заявил Нагьяк. – Мы начнем завтра. Конечно, болезнь святой матери пришлась на редкость некстати, но я знаю: мы можем положиться на тебя, ты будешь достойной ее преемницей, принимающей мудрые решения. Ты не станешь подвергать город опасности, ожидая положенного срока – особенно теперь, когда военачальник объяснил нам, насколько серьезна ситуация?
Белджис ощерилась, словно собираясь зарычать. Она обладала непривлекательными, вздорными манерами человека, получившего значительную власть, но лишенного должного такта, чтобы использовать ее как подобает. Как предводительница она постоянно шарахалась бы от уступок кому-то более решительному к самой грубой тирании и обратно.
Однако Нагьяк не отставал от нее.
– Ну, сестра? Судьба Занадона зависит от твоего решения.
– Стало быть, завтра, – согласилась она с плохо скрываемой неохотой. – Начнем завтра.
Верховный жрец добился, чего хотел. Он позволил себе еще одну сальную улыбку.
– Не сомневаюсь, ты приняла верное решение. Но что гнетет тебя, сестра? Уж не терзаешься ли ты сомнениями?
– Конечно, нет!
Мне показалось, что она все же чем-то озабочена. С другой стороны, я предпочел бы совокупиться с дюжиной крокодилиц, только бы не помогать ни в чем этому жрецу в алой хламиде. Он напоминал мне жонглера из труппы Пав Им'пы – тот ухитрялся жонглировать шестью маленькими топориками, шаря одновременно по карманам зрителей.
И возможно, Нагьяк еще не самая главная ее забота. До этого момента я никогда не думал о ритуале, но Занадон в беде, несомненно, должен был призвать на помощь своего защитника. Теперь же мне обрисовали и церемонию: верховная жрица должна предложить свое тело, соблазняя бога. Девственница в возрасте Белджис вряд ли придет в восторг от подобной перспективы.
Она попыталась взять себя в руки, но дрожь в голосе свела все ее попытки на нет.
– Если с-св-вятая м-матерь потерпит неудачу, я исполню долг верховной жрицы.
– Да будет так, – кивнул Нагьяк с масленой ухмылкой. – Мы с уважением относимся к бремени, которое ты добровольно приняла на свои плечи.
– Тогда объясни мне кой-чего, верховный жрец, Ведь приводить мирян в храм запрещено, так?
– Из этого правила есть исключения.
– Ага, исключения. Да только редкие. Ну, зачем здесь военачальник Арксис, я еще понимаю. Он обязан доложить святой матери, какая опасность грозит городу, и ты верно сделал, что привел его сюда. Это делалось и раньше.
– О, я рад, что ты признаешь, что так делалось и раньше.
Белджис бросила на него взгляд, полный неприкрытой ненависти.
– Но этого-то ты чего сюда притащил? – Она ткнула трясущимся от гнева пальцем в молодого Фотия.
И в самом деле, зачем?
Я ощутил на плече тяжелую руку Ториана. Он прижался губами к моему уху.
– Говорил я тебе, – выдохнул он. – Предупреждал ведь! В наши суетные времена боги не спускаются на землю. Ты приперся в Занадон, чтобы увидеть бога, а стал свидетелем всего-навсего затеянной жрецами интриги.