Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 22

Из свободных серых костюмов, в которые они были облачены в городе, они успели переодеться в странные робы песчаного цвета, и были увешаны сумками и инструментами, сделавшими бы честь любому археологу. Четвёртым спутником Никера Надайла был плотно сбитый приземистый мужчина лет сорока, с холодными и внимательными глазами на лице профессионального головореза. Во время знакомства он представился, как Наив Архан, и в беседах практически не участвовал. Насколько я понял, он был кем-то вроде телохранителя нашего нанимателя. Сейчас же он облачился в броню белого цвета, очень напоминающую древний доспех. За его спиной висел огромный овальный щит, закрывающий от шеи до колен, а на поясе виднелась рукоять одноручного меча, тоже белого цвета. Высокая фигура шестого спутника Надайла неподвижно застыла за его левым плечом.

– Благодарю за предложение, господин Надайл. Мне нужного немного времени, чтобы восстановиться после полёта. После отдыха я с удовольствием присоединюсь к вам.

– Будем вас с нетерпением ждать, – улыбнулся наниматель.

Я повернулся и поискал глазами своих друзей. Калид и Дамил сидели под раскидистым деревом на краю поляны и махали мне руками. Махнув в ответ, я быстро зашагал в их сторону, стараясь отогнать подступающую усталость.

– Как вам подготовка наших друзей? Кажется, они собираются надолго здесь окопаться, – негромко спросил я у друзей.

– Это не важно, у нас договор на два дня. Хоть Карим арендовал птичку на неделю, его опознавательный кристалл лучше вернуть побыстрее. Он и так сделал нам нереальный подарок, когда предложил свободно полетать по Астралу. Тем более, через четверо суток у нас экзамен, – отмахнулся Калид.

Такое доверие меня удивило. Карим показался мне слишком демонстративным человеком, такие люди легко нарушают обещанное, если это принесёт им даже мимолетное внимание окружающих. Хотя, кровное родство часто закрывает глаза на недостатки, поэтому я только спросил:

– А вы? Пойдёте налегке?

– Да, самое важное запишем на наши коммуникаторы, копать и ломать мы уж точно не собираемся!

– Не отключай коммуникатор, мы свяжемся, если что-то потребуется, – Дамил хлопнул себя по груди, где во внутреннем кармане кителя у всех нас лежали приборы связи.

– Хорошо. Чистой дороги вам!

– Чистой дороги, Талил. Я сменю тебя через шесть часов.

Вернувшись в корабль, я распаковал полётный пищевой набор, состоящий из насыщенного фруктового пюре и витаминного батончика и с аппетитом смёл всё за минуту. Первые две недели полёта это вкусно, но потом хочется сочного жареного мяса, и бодрящего, от макушки до пяток, викора – напитка нашей империи, который делают из особого сорта вишни, вывозить который строжайше запрещено. Впрочем, я не вертел носом – учитывая то, что мне предстоит двадцать пять лет, лёжа в капсуле, получать пищу даже не чувствуя её вкус.

Пока я раскладывал кресло для сна, в пассажирский отсек вошел Шестой, нашел меня своим провалом капюшона, и опустился на пол рядом с выходом, неотрывно глядя на меня.

– Чем обязан вниманию? – такая наглость изрядно удивила, особенно учитывая, что при хозяине Шестой ходил, склонив голову.

Фигура в серой робе продолжала неотрывно смотреть из тени капюшона, не удостоив меня ответом. Внутри начало закипать раздражение, переходящее в ярость – такое поведение демонстрировали представители домов из самых захолустных уголков, которых никак, кроме как деревенщинами не называли. Впрочем, их быстро переучивали, а особо наглых просто разоряли. Так и сейчас, этот служка буквально просил научить его хорошим манерам.

Положив ладонь на рукоять кортика, я резко приблизился к Шестому, который так и остался сидеть на полу поджав ноги, глядя на меня снизу вверх.

– Встань, сними капюшон и принеси извинения, раб! – от злости голос прозвучал тихо.





Несколько секунд Шестой сидел неподвижно, но вдруг склонил голову набок, словно прислушавшись к чему, а потом… встал на колени, уткнувшись лбом в пол. Злость схлынула, оставив только сочувствие и толику презрения к этому жалкому существу. Похоже, он совсем не понимает мою речь, а упал на колени потому что испугался тона и оружия.

Выругавшись, я вернулся к креслу, но спать рядом с этим непонятным существом не хотелось.

Пойти спать в сли-кресло? За прошедшие сутки я в нём уже насиделся. Усталости в нём не чувствуется, мышцы не затекают, однако после разъединения быстро наползает ментальная усталость. Ладно, плевать, главное не рядом с этим. Стоило мне подойти к двери кабины пилота, как Шестой вскочил и медленным шагом пошел в мою сторону.

– Чего надо? Вернись на место.

Высокая фигура застыла, не спеша возвращаться.

– Я не собираюсь никуда улетать. Вернись на своё место, или клянусь моим домом, я прострелю тебе ногу, если ты войдёшь в кабину.

Хлопнув в раздражении дверью, я упал в мягкое нутро кресла и, не запуская машину отключился, как только моя голова коснулась ложа.

*      *      *

Проснулся я рывком, с чувством необъяснимой тревоги. Часы показывали 4:50 после прилёта, до прихода Калида ещё два часа. Тишину вокруг ничего не нарушало, поэтому я не спеша поднялся, спрятал во внутренний карман ключ запуска машины и направился прогуляться. Шестой сидел на том же месте возле выхода, глядя в пол перед собой. На моё появление он никак не отреагировал и пройдя мимо него, я сошел по ступенькам на землю.

Внезапно сердце пропустило удар, ноги подогнулись, а когда я упал, душу накрыло таким ужасом, что захотелось врасти, утонуть в земле, чтобы спрятаться от внезапной опасности. Ужас прошел так же внезапно, как и появился, а я остался лежать с выпрыгивающим из груди сердцем и полными пригоршнями земли.

– …ТАЙ!! ТЫ СЛЫШИШЬ??? ТАЛИ…

Сознание медленно включалось, когда я понял, что внезапно оборвавшийся звук – это голос Калида, доносящийся из нагрудного кармана. Трясущимися руками вытянул коммуникатор, но ни Калид, ни Дамил не отвечали. Что-то случилось! К ним! Скорее!!!

Я ринулся обратно к кораблю, но внезапно вход перегородила фигура Шестого. В сторону! Двумя руками я толкнул в грудь высокую, выше меня на голову фигуру, но с таким же успехом я мог бы толкать стену. От вложенной силы я едва сам не улетел назад, на землю, но рука Шестого вцепилась мне в китель и играючи, безо всяких усилий подняла в воздух. Да какого отродья происходит?!

– Отпусти, урод!

В ответ Шестой поднял вторую руку, в которой оказалась верёвка с петлёй на конце, которую он и попытался накинуть на мою шею.

Адреналин переполнял кровь, поэтому руки действовали быстрее чем голова – я выхватил кортик из ножен и с размаху всадил его в удерживающую меня руку. Клинок с глухим стуком ударился во что-то под одеждой и соскользнул, не нанеся никакого видимого урона. Два следующих удара в бок и голову также встречали невидимую защиту. Шестой начал пятиться, втягивая меня в пассажирский отсек, не прекращая попыток накинуть петлю. В бездну! Время вежливости прошло! Правой рукой выхватил из кобуры пистолет, молниеносно перещёлкнул регулятор на боевые заряды, и приставив ствол ко лбу Шестого, вжал спуск. Тишину поляны разорвал кашель выстрела, Шестой дёрнулся и разжав руку завалился назад.

Упав на ноги, я скатился по лестнице, не выпуская из рук пистолет и кортик. Слегка потряхивало, но в голове всё так же билась мысль: «парни в беде, надо помочь!». Взяв пистолет наизготовку, я начал медленно подниматься по ступенькам. Из прохода выглядывали ноги Шестого, упавшего навзничь. Рука его так же тянулась вперёд, будто он всё ещё держал ею меня, но вокруг головы не было видно растекающейся лужи. Что же это за тварь такая?? В короткой синей вспышке выстрела я разглядел прятавшееся под капюшоном лицо. Точнее белую маску-личину. Если под робой он тоже покрыт такой защитой, то понятно, почему кортик даже не поцарапал его. И плевать, что этот офицерский знак различия для боя был предназначен в самую последнюю очередь. Клянусь, впредь буду с собой носить только боевой нож с дестабилизирущим манолезвием!