Страница 32 из 87
Молчание на кухне, где было откровение, сохранялось на протяжении аж минут десяти.
- Тимка… – попросил я кота – Пожалуйста, не надо. Это уже как говорят: «преданья старины глубокой».
- Да?! – злобно рявкнул на меня Тимофей – А тебе довелось близких терять?
- Не настолько близких, но довелось. – осадил я кота – И тела их потом на бэтэры эвакуационные грузить. И руки-ноги бинтами стягивать. Кот, ты не охамел?
- Извини, командир… – пришло от кота.
За долю секунды я передал ему мыслеобразы того, что навсегда впечаталось в мою память.
Вот мы закидываем трехсотых на броню бэтэра. Они уже перевязаны, кровотечение остановлено, полевыми медиками вставлено противошоковое, обезбол. На лбу черным маркером нарисовано время, когда был поставлен жгут. Ну или турникет, по-современному. Всё. Улетели. Госпиталь. Свежие простыни. Красивые сестренки в белоснежных халатах. Грёзы конечно. Но ведь хочется.
В то же время получаю от кота понимание, как лечили в средние века аналогичные раны. Ведьмаков местный люд не очень-то жаловал и откровенно боялся. Больных приносили тогда, когда воспалившаяся ранка переходила в полноценную гангрену. «Помоги господин ведьмак»! А как тут поможешь? Никакой отвар эту заразу уже не остановит. Тут либо ампутировать, если гангрена на конечности, либо смерть. Темное население потеря одной руки или ноги страшило больше, чем свидание с богами. И многие отказывались от ампутации. В итоге ведьмак, в глазах простого люда, и был повинен в смерти больного.
- Не командир я тебе… Партнер. Равноценный. – отвечаю Тимке, и он меня понимает.
По утру мы с Никитой ушли из квартиры, оставив Тимофея на хозяйстве. У метро обменялись номерами мобильных и разъехались каждый в свою сторону. Агрессии от него я не чувствовал, а терять союзника, обладающего такими свойствами, было бы глупо. С другой стороны – схрена ли он так резко стал мне союзником? И не прав ли в этой ситуации Тимофей? И не подвела ли зубастая диаспора ко мне своего агента? Или все-таки встреча была действительно случайной? Одни вопросы…
Всю смену думал, а вечером поделился своими думками с Тимкой. Тот тоже времени зря не терял, прошерстил всю свою память о вампирах и нашел-таки один интересный обряд. Практически трудовой договор, заключаемый между ведьмаком и вампиром. Обе стороны обещают не пытаться лишить друг друга жизни, а услуги честно оплачивать. Правда, есть один нюанс. Если услугу попросит вампир – ведьмак может отказаться. А вот если услугу потребует ведьмак – вампир отказаться уже не может. Эдакий завуалированный вариант рабства.
Созвонился с Никитой, обрисовал обряд и перспективы совместного сотрудничества и, закономерно, получил отказ… Никита не против был мне помогать, если его помощь понадобится, но только безо всяких кабальных договоров. Ну и за соответствующее вознаграждение, естественно. Так что ручного упыря мне приобрести не удалось. Придется довольствоваться Тимкой. А так хотелось… Эхх… Придется мастерить еще один артефакт на мое ожерелье из артефактов, замаскированное под хипповатую фенечку, с простыми деревянными фигурками, чтобы внимание грабителей не привлекать. Которое я не снимаю даже во сне. Артефакт с защитой от ментального вторжения. Давно он напрашивался, да все руки не доходили. А тут такой повод появился.
Отдохнув после смены, я отправился в аптеку. Надо было приготовить матери Дашки отвар посильнее, наподобие того, что пил я сам и чем угостил родителей. Не настолько сильный, конечно, а то всех клиентов растеряю. Полез за ингредиентами и тут обнаружил, что практически закончился запас вульгарной ромашки и шалфея. Неудивительно, расход у них был просто огромный. Использовались почти в каждом рецепте.
Попенял Тимке, что не предупредил вовремя. На что эта наглая морда, сидящая перед телевизором и внимательно отслеживающая напряженную мировую обстановку, заявила, что он помощник, а не кладовщик. И в очередной раз предложил мне завести домового. На что я в очередной раз отказался, аргументируя тем, что хата съемная. Вот обзаведемся своей – пусть своих друзей-приятелей тянет. Это у нас игра такая.
Вернувшись, кликнул помощника, и мы приступили к таинству зельеварения. Еще в квартире у Дашки, когда решил, что за отвар будет принимать ее мать, решил сделать его с привязкой по ДНК и снял с подушки несколько ее волос. В книге это по-другому называлось, конечно, но что это еще может быть, если не привязка по ДНК? Когда в отвар добавляешь части тела того, на которого этот отвар должен действовать и всё – для остальных он становится обычной водой, по части воздействия. Будь то лекарство, яд, или еще что-то. Так что сильные зелья у меня будут исключительно персонализированные.
Еще когда осматривал ауру матери Дарьи, взгляд царапнула какая-то неправильность. Нет, ее аура была далека от ауры идеально здорового человека, но было что-то еще. Встреча с Никитой отодвинула это легкое волнение на задний план и вот, когда я для больной готовил зелье, опять вылезло наружу. Пока наш отвар охлаждался, я присел на диван, закрыл глаза и вывел на внутренний взор ауру Дашиной матери. Так, вот оно. Небольшое темное облачко, которое попыталось спрятаться в серой зоне, сигнализирующей о проблемах с почками. Ба!!! Да это же проклятье! Вернее, судя по насыщенности тьмой и форме облачка, его более легкий вариант – порча или сглаз. Кто-то на маму Даши наложил порчу. Естественно, ей врачи не могут помочь. Ибо убирают симптомы, не понимая первопричины.
Не открывая глаз, раскрыл перед внутренним взором кладезь антинаучных знаний. На разделе посвященным проклятиям. Собственно, сами проклятья – это один из видов заклинаний. Придумка чисто человеческая и доступная исключительно нашей расе. Довольно сложное. Собирающийся наложить проклятие должен уметь оперировать большими объемами энергии. Так что доступно либо магам, начиная со среднего уровня, либо сильнейшим ведьмам. Мне, например, пока недоступно. Если только в артефакт какую-либо гадость запихнуть и подбросить недоброжелателю.
Естественно, лучи добра проклятия не несут. Делают только гадости, неизменно заканчивающиеся смертью того, на кого проклятие наложили. Тут вариантов как умертвить жертву и насколько долго продлится ее агония зависит только от фантазии того, кто решится применить это заклинание. Быстренько перескочил довольно объемный абзац, на десяток страниц, с подробными описаниями симптомов жертв проклятия.
Самое паскудное в этом заклинании было то, что оно могло распространятся на родню жертвы как по горизонтали. Про «до седьмого колена» все слышали? Так и по вертикали, на потомков проклятого. По вертикали еще и со всякими изподвывертами. Типа, действует только на первого сына. Или вторую дочь. Или работает через одно, два, три поколения. Все зависит от силы, злобы и больной фантазии мага или ведьмы. Сколько поколений может задеть – опять же, зависит только от силы мага.
Отдельной строкой стоят предсмертные проклятия. Могут маги и ведьмы, чувствуя, что их уже почти прибили и никак не уйти, вместо того, чтобы сдаться на милость победителя, наложить проклятье не просто на конкретную персону, а на площадь. Очень редко, но такое бывало. Обычно в древних битвах, когда простой люд был осведомлен о всех этих магах и так далее, которых потом записал в сказки для детишек. Сделать гадость напоследок. Выброс энергии после смерти подобной персоны такой, что только обладатели мощнейшей защиты выживали. А пораженную площадь можно было сравнить с зараженной местностью после подрыва ядерного заряда. Причем с периодом полураспада, который длится не просто веками, а эпохами.
Вроде бы такая же местность, как и вокруг. Та же трава. Те же леса. Но если внимательно приглядеться – то и трава тут чуть хуже. И лес мрачнее. И дичь страшнее. Посеянная на, казалось бы, плодородных почвах рож, овес и так далее дает чахлые всходы, грозя поселениям постоянным голодом. Да и сами поселения, основанные на таких замечательных, никем не занятых территориях, довольно скоро начинают чахнуть. Люди и скот начинают сначала болеть. Затем умирать. Лекари не помогают. Магов, ведьмаков, ведьм или волшебниц, что на самом деле одно и то же, которые иногда забредают в эти края и в истинном зрении видят, что тут сокрыто, провожают ехидными смешками, когда они пытаются объяснить простолюдинам об опасности нахождения в этом месте. Хорошо, что хоть не пинками. Боятся.