Страница 8 из 13
В этот момент в коридор, который вёл к обезьяннику, заглянул дежурный:
– Господин ректор, у вас всё в поря… Эй, вы чо творите?
Александр Ильич испуганно отпрянул от дырки, застёгивая ширинку, а дежурный продолжал кричать:
– Ну вот культурный же человек! Управляете целым университетом! Ну чо вы творите?! Кто за вами теперь убирать-то будет? И не стыдно вам? Кнопка вам на что? Легче в камере нагадить, чем меня позвать? – дежурный ткнул пальцем в красную кнопку, которую Александр Ильич не заметил, и крикнул через плечо: – Дмитрич, а я тебе говорил, нужно эту дырку заделать! Надо же… Один дятел по пьяни пытается подкоп сделать, а другой – в этот подкоп ссыт!
***
Деревня неподалёку от Тулы, ферма рогатого скота.
Дмитрий Нахимов полз к деревне, оставляя за собой широкий грязевой след. Он выбрался на поверхность в лесополосе неподалёку, так как почувствовал, что поблизости нет сильных магов, который могли бы представлять для него угрозу. Если бы он взглянул на себя со стороны, то ужаснулся бы – в нём больше ничего не было от человека. Просто огромный булькающий кусок грязи. До Москвы оставалось небольшое расстояние, но Нахимову требовалось перекусить. С каждым днём ему требовалось всё больше еды, чтобы унять голод. Он ел… Нет, он жрал по десять-пятнадцать человек за раз, но этого хватало всего на несколько часов. Потом ему приходилось снова искать заурядников или слабых магов, что подкрепиться. Нахимов чувствовал, что его силы растут невероятно быстро, но всё ещё остерегался сталкиваться с сидровцами в прямом противостоянии. Нет, он не хотел рисковать. Сначала – надо убить Ломоносова, а потом уже… Потом он решит.
Оставив позади ферму, на которой изредка мычали коровы, Нахимов пополз к деревне – животные были ему неинтересны, они не увеличивали его силу, не позволяли прыгать с ранга на ранг. А вот люди… В деревеньке было всего двадцать домиков, и Нахимов слышал, как внутри них бьются сердца. В основном взрослые, но есть и деликатес – три ребёнка. Нахимов плотоядно забулькал и ускорился, перевалился через невысокий забор и пополз к двери, которая была не заперта. Здесь все всех знали, поэтому никогда не пользовались замками и задвижками. Чужаки сюда не заглядывали, а местные друг другу доверяли. Дверь бесшумно открылась. Если бы её закрывал хотя бы запор, то у хозяев был шанс на спасение – они могли бы услышать шум и сбежать, но… Нахимов, никого не потревожив, тихо забрался в дом. На секунду он замер, выбирая, кого сожрать первым – взрослых, которые спали в одной кровати, или ребёнка, который сопел в соседней с ними комнате. Нет, деликатес лучше оставить на потом. Помнится, будучи человеком, Нахимов любил завершать обед свежим тирамису. Времена меняются. Сегодня ночью вкусное пирожное – это спящий ребёнок.
Нахимов выпрямился, почти упершись в потолок бесформенной головой. Посередине его грязевого туловища начала расходиться щель – она постепенно расширялась, обнажая острые зубы, истекающие ядовитой слюной. Она служила ему и ядом, чтобы парализовать жертву, и желудочным соком, чтобы её переварить. Но не успел он проползти в детскую спальню, как вдалеке заревел автомобильный мотор. Казалось бы – ерунда. Нахимов сначала не обратил внимания на шум, но потом почувствовал потоки мощной энергии. В машине сидел очень сильный маг. Ранга восьмого, не меньше. А такой без проблем его прихлопнет. Нахимов испугался и выполз из дома, поспешно зарылся в землю и затаился.
Машина промчалась по деревеньке, развернулась и, взвизгнув шинами, остановилась у противоположного дома. Хлопнула дверца.
– Ангелина, выходи! – проорал пьяный мужской голос, икнул и запел: – Прекрасная Ангелина, я хочу от тебя сына… Я хочу от тебя сына и дочку…
– Ванька, ты, что ли? – протянул сонный женский голос. – Хватит меня мучить, ирод! Не пара мы с тобой! Ты – парень видный, городской. На государственной службе состоишь, по театрам катаешься. А мне такая жизнь чужда… Не хочу я в городе жить! Найди себе другую девушку! Которая тебе подойдёт лучше! И хватит уже душу травить!
– Ангелина, да я ради тебя готов… Хоть звезду с неба!
– Ах так? Звезду? Если не врёшь, то переезжай к нам в деревню. Продержишься здесь год, тогда замуж за тебя пойду!
– Год? Ха, да это для меня – плюнуть и растереть! Ангелинка, я ж для тебя до Луны и обратно… фьють! за пять минут смотаюсь!
Нахимов мысленно зарычал. Нельзя рисковать, нельзя. Придётся поискать корм в другом месте. Подождав, когда маг зайдёт в дом и уснёт, Нахимов пополз прочь от деревни – незаметно, под землёй. Никто так и не узнал, что жителей деревни спасла любовная драма местной свинарки и богатого тульского полковника. Лишь на следующее утро одна семья обнаружит у себя дома странные грязевые следы и поднимет панику – мол, к ним заглянуло на огонёк Краснодарское чудовище. Но никто им не поверит.
***
Когда я проснулся, Кристины уже не было – как всегда, ранняя пташка. Наверное, уже пошла в столовую. Я неспешно умылся, оделся и тоже потопал завтракать. По дороге я распланировал день – всё-таки завтра мы уедем из Москвы, и надо бы запастись приятными воспоминаниями и посмотреть достопримечательности. Я так задумался, что на повороте случайно влетел в невысокую тёмненькую девушку, которая держала за руку маленького мальчика.
– Простите, – пробормотал я.
– И всё? Больше ничего не скажешь? – с претензией произнесла девушка.
Я озадаченно оглянулся и тупо спросил:
– Что?
– Серьёзно, вот так просто сбежишь? И даже не поздороваешься со своим сыном? – девушка подтолкнула мальчика вперёд и велела: – Скажи своему папе “привет”.
ГЛАВА 5
– Серьёзно, вот так просто сбежишь? И даже не поздороваешься со своим сыном? – девушка подтолкнула мальчика вперёд и велела: – Скажи своему папе “привет”.
Я нахмурился. Настроение у меня было смурным – так всегда бывает по утрам. Мне сначала нужно проснуться, смириться с тем, что впереди меня ждёт прекрасный день, наполненный не менее прекрасными делами, а уж потом… Потом я, может быть, и порадуюсь. Разумеется, военная жизнь научила меня быстро подниматься с кровати в любое время суток, моментально одеваться и трезво соображать, несмотря на трёхдневный недосып. Однако это не означало, что я делал это с удовольствием. Эх, мой идеальный день – проснуться часов в десять, поваляться в кровати, выпить чашечку чая, закусить печеньем, всё это в тишине и спокойствии. И желательно – в уединении. Почему-то у большинства людей в начале дня словно пропеллер в одном месте жужжит – мельтешат туда-сюда, болтают без умолку, что-то от меня хотят… В общем, чрезмерно бодрые жаворонки – то ещё оружие массового поражения.
Так что в другой ситуации я бы пошутил, но сейчас – вздохнул, потёр глаза и, нахмурившись, процедил:
– Девушка, я первый раз в жизни вас вижу.
Дамочка сперва демонстративно схватилась за сердце, потом фальшиво заплакала, зажала мальчику уши и потребовала:
– Не смей говорить такое при нашем сыне! Ты что, хочешь развить в нём комплексы? Хочешь, чтобы он думал, будто родители его не любят? Как ты можешь! А ведь говорил, что никогда не откажешься от сына! Говорил, что хочешь наследника! Зря я тебя послушала…. Зря не настояла, чтобы ты сходил в аптеку! Стихоплёт! – она скривилась и писклявым голоском протянула: – С презервативом не те ощущения…
Так как я столкнулся с ней в коридоре неподалёку от столовой, то вокруг нас начала постепенно образовываться толпа – место здесь было проходное, народ спешил на завтрак. Дамочка, почувствовав, что на неё обращено внимание десятков людей, специально повысила голос и воскликнула:
– Что же это делается-то?! Аристократам нынче всё с рук сходит? Захочет – может сына бросить, а захочет – и убить может?
Я мысленно закатил глаза. Да она – мастер неуместных и необоснованных сравнений. Как связаны брошенные дети с убийствами? Наверное, таким же образом как пьяные водители с чернокнижниками-маньяками. Вилка, солнце, тридцать восемь. Но несмотря на то, что речь взбудораженной дамочки больше напоминала бред истерички, я поймал на себе несколько осуждающих взглядов. Из глубины души медленно поднималось раздражение, и с каждой секундой оно увеличивалось в раз в сто. К тому же на краю сознания маячила мысль – а вдруг Марк Ломоносов умудрился загулять? Да, судя по возрасту ребёнка, Марку в то время было лет четырнадцать, но это вполне возможно. В общем, я решил пойти ва-банк, сблефовать и вывести дамочку на чистую воду. А если Марк действительно сделал сына – ну что ж, придётся нанять няню и… Ну не знаю, купить книжку по воспитанию? В конце концов, технически это мой ребёнок по крови.