Шиноби

– Спасибо!

Он тяжело вздохнул:

– Не благодари. В Конохе у нас тоже проблем хватает и не всё будет так радужно…

Слушая их разговор, задумчиво почесал затылок. Я читал про Узумаки, и что они вроде как дружили с Сенджу, но такой большой помощи никак не ожидал. Да и своя земля в деревне? Интересно, как она оформлена? Может, получится сдать часть в аренду? Искусство печатей считается сложным, и не факт, что у нас будет к нему склонность, не все наши однофамильцы занимались этим.

А Джирайя, тем временем, продолжал:

– Детей устроишь в академию, с дочкой проблем не возникнет, как немного подрастёт. А вот сын – не знаю. Мало чакры, – повернувшись ко мне боком, он подмигнул: – Раз уж ты такой взрослый, то получай правду, маленький интриган.

– Временно мало сил, – недовольно буркнул я. – Вырасту ещё.

– Вот когда вырастешь, тогда и устроишься. А сейчас просто не потянешь учебную программу.

Протяжно зевнув, я отмахнулся:

– Ну и ладно, найду, как заработать и без того, чтобы бегать по стране, как ужаленный!

Беловолосый шиноби окинул меня недоверчивым взглядом. А мне, в принципе, реально пофиг. Что смогу выучить и так выучу. И уж точно не хочу в школу: проводить полдня среди галдящих детей? Спасибо, мне одной сестры хватает.

– Совсем не хочешь стать шиноби? – вторила удивлению мужчины мама.

– Я хочу уметь пользоваться чакрой, но совсем не хочу воевать. Ведь так можно?

Джирайя на секунду замер, засунул руку в белую шевелюру и, смущённо хохотнув, кивнул:

– Можно.

– Там более! Скажите, а для печатей много чакры нужно?

– Много. Но смотря для чего. Прелесть искусства печатей, что большая часть многосоставных печатей не требует одновременного заряда. Работать нужно с каждым символом. Необходимо хорошее воображение, уверенность и усидчивость.

– А какие печати бывают? – моментально полюбопытствовал я.

Шиноби улыбнулся и закатил настоящую лекцию, объясняя типы, возможности и применение, заставляя меня в очередной раз обтекать и задавать кучу уточняющих вопросов. Печать – застывшее намерение и воля, связанные чакрой. Попутно ещё и пространственно-временная техника. Потенциал огромный. Как и сложность.

Беловолосый советовал сосредоточиться на самых простых: взрывные печати, запечатывающие формы для еды и снаряжения. Предупредил, что прежде, чем мы попытаемся хоть что-то продавать, он должен удостовериться в качестве продукта. Азы он даст, а дальше лишь длительная практика.

Я долго слушал, на середине импровизированной лекции достав из сундука бумагу и карандаш, делая заметки. Писал на местном, так что пришлось ещё и просить говорить не так быстро. А когда лекция подошла к концу, я осторожно поинтересовался:

– Джирайя-сан, почему вы нам так сильно помогаете?

Он на секунду задумался, прежде чем устало откликнуться:

– Отдаю долги, мальчик. Мне от вас тоже кое-что нужно, но сначала посмотрим, сможете ли вы мне в этом помочь. Когда придёт срок, узнаете.

На этом он замолк, да и Карин проснулась, усевшись на набитый сеном матрас. Потерев кулачками глаза, она спросила:

– Мама, где мы?

Юмико улыбнулась и потрепала её по голове:

– На пути к новому, лучшему дому, Карин.

Уже темнело, когда мы остановились в придорожной гостинице. Довольно богатой, как по мне. Джирайя не скупился, взял два люкса. Зашли, осмотрелись в выделенной нам площади: двухкомнатный номер, совмещённый санузел с примитивной сантехникой, в котором обещали наличие горячей воды.

Сестра же, потыкав пальчиком в унитаз, распахнула свои алые глазищи и повернулась ко мне с немым вопросом.

– Это туалет. Верёвочка сверху, чтобы смыть, как сделаешь все свои дела. И смотри, тут можно мыться не нагревая воду в баке!

Продемонстрировав сестре душ, покрутив краны, добился тёплой воды и, скептически оглядев Карин, с ухмылкой приказал:

– Мыться в первую очередь! Не дело таким грязнулям лезть в чистые кровати!

Одной помывкой дело не обошлось. Пришлось затеять большую стирку, пользуясь наличием всех условий. И уже потом, отмытые до белизны, мы отправились отдыхать.

В путь выдвинулись сильно после полудня. Беловолосый тоже любил хорошо выспаться, да и мы ждали высыхания постиранного. Я продолжал записывать всё, что шиноби говорил на своих импровизированных лекциях. Уверен, знания сильно помогут в будущем, плюс он немного рассказывал и про техники.

Например, когда речь пошла про технику Замены, он подтвердил мою мысль, что у неё есть и другая версия, которой не требуется никакой объект и можно двигаться произвольно. Само собой, я выпросил описание и печати, под обещание, что не буду её тренировать, пока не получится сделать три Замены в день.

Ну а в остальные свободные часы он правил лошадкой, травил анекдоты и, в целом, показывал себя, как очень компанейский и хороший мужик. Хотя чувство юмора у него весьма специфическое: к примеру, предложить, при матери, научить подглядывать в купальнях мог только Джирайя…

Из его оговорок вырисовывается, что он один бы преодолел расстояние до Конохи за пару дней. С нами же тащился две недели, отшучиваясь тем, что решил взять небольшой отпуск. Пару раз я видел его сидящим с задумчивым видом и карандашом над тетрадкой. Шиноби таки пишет книгу…

Ещё часто ловил его изучающий взгляд на себе и родственниках. Не сложно понять, что беловолосый нас оценивает. Что за люди, будем ли полезны деревне. Он быстро догадался, что Карин хорошо чувствует чакру. Осторожно выведал у сестры подробности, а когда она проболталась, что мы с ней гуляли по деревне и искали незнакомых сильных шиноби, лишь хмыкнул и тихо протянул, но так, чтобы я слышал:

– Маленький интриган…

На что я не менее громким шёпотом произнёс:

– Не мы такие, жизнь такая.

Он ухмыльнулся, задумчиво проведя пальцем по красной полосе у себя на лице, но дальше тему не продолжил. Однако кое-какие упражнения на развитие сенсорики, замаскированные под игру, сестре подсказал.

В этом путешествии, я нормально отъелся мясом. Как и Юмико, на глазах расцветающая: хорошая еда, свежий воздух, и главное – никакого постоянного чакроистощения.

В путешествии не возникло никаких проблем. В гостиницах несколько раз ловил внимательные взгляды, направленные на нашу повозку. Но Джирайя слишком известен и приметен, чтобы на него нападать. Мужчина выделяется даже на фоне большинства шиноби, которых я успел увидеть в деревне и во время путешествия. Большинство носят более практичную и удобную одежду. А у нашего сопровождающего внешность яркая: красные полосы на щеках, протектор с рожками, рост и манера держаться.

Тем не менее, путешествие медленно подходило к концу, и за очередным поворотом впереди показалась высокая стена деревни, распахнутые настежь ворота с нарисованными на них первой и последней буквами местного алфавита.

Медленно, поскрипывая колёсами, телега вползла в огромный проём, знаменуя для моей семьи новый поворот в жизни. Надеюсь, я не привёл нас из огня да в полымя…