Страница 18 из 49
- Пошли в комнату, сам поймешь, - не став ничего объяснять предложил Лис…то есть Лисар, конечно же.
В комнате обнаружился еще один сосед, северянин по имени Орвар – высокий блондин с крепкой фигурой атлета и суровым взглядом серо-стальных глаз. Он как раз отжимался, когда ребята вошли в свои апартаменты.
- Ли, кого это ты с собой привел? – вставая с пола и вытаскивая из ушей наушники плейера поинтересовался Орвар у Лисара, окидывая оценивающим взглядом акаарца.
- Это Орвар, мой друг и одноклассник, - представил северянина Лисар Джиту. – А это наш новый сосед.
- Ааа, - не сказать, чтобы Орвар сильно обрадовался подселенцу, но тем не менее протянутую руку Джита пожал, отметив ответное крепкое рукопожатие. – Не знал, что в Академию принимают выходцев из Акааарского Халифата.
- Я родился в Империи, - поспешил уточнить Джит во избежание новых недоразумений. – Мои родители перебрались в Солигию более двадцати лет назад, поэтому я могу считаться гражданином этой страны.
- Да можешь не объясняться, - безразличным тоном обронил северянин. – Нас не интересует твое происхождение, главное чтобы жить не мешал. Меня кстати можно звать Орвом.
- Меня зови Лисаром или просто Ли, - отозвался Лис…сар, уже включавший чайник в розетку и доставая из небольшого шкафчика вазочку с имбирным печеньем. – А вот ты так и не представился.
- Мое имя Джагджит Балдев, - спохватившись выпалил Джит. – Или просто Джит.
- Джит? – повторил за ним Орвар. – Как-то непривычно. Мы обычно по-другому имена сокращаем. Джагджит…Джаг…Джагд…А можно тебя звать Аджитом? На солигийский манер?
Джит хотел было сказать, что согласен и на такое сокращение, но вмешался Лисар.
- Отстань от человека, Орв, - прервал тот северянина. – Его полжизни звали Джитом, вот пусть и остается им, не надо людей запутывать почем зря. А ты, Джит, давай обустраивайся, нечего стоять столбом посреди комнаты.
- Да, насчет этого… - Джит растерянно огляделся, стараясь определиться куда ему приткнуться.
Вообще-то и выбора особенно не было – в комнате незанятой была только одна кровать напротив двухъярусной, на нижнем уровне которой уже расположился Орвар с книгой по анатомии эльфов, а на верхний ярус Ли еще при входе в комнату забросил свою спортивную мастерку и плейер с наушниками, как бы намекая чье там место. Но ведь везде считается, что отдельная кровать гораздо удобнее, чем двухъярусная, где приходиться мириться с соседом, а эти ребята ко всему прочему еще и раньше него заселились в комнату…Вдруг кровать уже кем-то занята? Не хотелось начинать совместное проживание с очередного недопонимания.
- Чего застыл? – видя, что Джит так и стоит посреди комнаты, осведомился Орв, отрываясь от чтения книги. – Или особое приглашение надо?
- Да нет, - решившись произнес акаарец, кидая сумку на свободную кровать. – Просто удивился, что такое удобное место еще не занято.
- Кому удобное, кому нет, - пробухтел северянин, возвращаясь к книге. – Я у той стены спать не могу, а Ли у нас как кошка любит повыше забираться, вот и оставили ее тебе. Ты, кстати, на каком факультете учиться будешь?
- Как на каком, в летном корпусе, естественно, - с гордостью ответил Джит. – Я набрал семьдесят восемь баллов на тесте, и комиссия сочла меня достойным для профессии пилота.
- Ты? Пилот? – Лисар аж поперхнулся чаем, услышав такой ответ от ничем непримечательного кадета. – Но ведь Академия не принимает туда акаарцев!
- Я гражданин Империи, - выпрямившись и резким движением бросив вещи металлическим тоном отчеканил Джит, которому уже надоели разговоры о его происхождении. – И не имею никакого отношения к Акаарскому Халифату!
- Но…- начал было Ли, однако замолчал под тяжелым взглядом Балдева. – Но свою национальность-то ты изменить не можешь, - все-таки не вытерпев заметил он. – Учись ты где-нибудь в другом ВУЗе, проблем бы не было, но не в Академии, где с самого ее основания не учился ни одни из представителей твоего народа. Как ни посмотри, но ты вылитый акаарец. Не напишешь же на лбу, что ты гражданин нашей страны, а люди и не люди привыкли доверять тому, что видят их глаза.
Как бы в подтверждение сказанному дверца одного из встроенных в стену платяных шкафов вдруг открылась, отразив в своем зеркале самого Джита. Лисар был прав, сколько ни говори людям о том, что ты родился в Солигии, смуглая кожа, характерные черты лица и темно-карие глаза выдавали в Джите чистокровного акаарца. И хотя в Империи давно уже перестали обращать внимание на людскую внешность, но вот с акаарцами все еще были сложности. В первую очередь здесь играло роль то, что Акаара была полностью под контролем эльфов, а к эльфам в Солигии до сих пор относились с большим подозрением несмотря на тысячелетний мир между народами. Солигийцы до сих пор не могли простить остроухим безумие и смерть своего первого императора, прозванного затем в истории Темным, и раскола его государства на три самостоятельных королевства и вольные Степные княжества. Только спустя тысячелетие его потомок король Ригур с большим трудом, действуя кое-где лестью, кое-где с помощью династических браков, а кое-где и прямой угрозой войны (как это было с мятежными княжествами Степи) смог собрать под свою руку разрозненные земли и заново воссоздать Империю, уже Солигийскую, провозгласив ее наследницей древней Империи Темного. Эльфы, запертые магией Темного на Северном континенте, не сумели ничего предпринять как ни пытались. Закрепиться на Тарне остроухим удалось только в Акааре, отдав старому халифу в наложницы одну из эльфиек королевского рода. Прекрасная эльфа без труда очаровала правителя и родила ему сына (правда всем было известно, что ребенок наложницы был от одного из старших сыновей халифа), который впоследствии вследствие дворцовых интриг стал новым халифом после трагической кончины всех родственников мужского пола, оставшись единственным наследником престола. В любом случае царственный полукровка приблизил к себе эльфов, дав им неограниченные права, которые сохранялись до сих пор, и окончательно узаконил рабство в Акааре. То есть даже спустя столь продолжительное время в халифате оно все еще существовало, хоть уже и менее заметное. Что и было еще одним камнем в огород неприязни к акаарцам, неспособным сломать устоявшийся порядок, со стороны свободолюбивых солигийцев. Но не это возмущало имперцев больше всего. Больше всего их раздражала акаарская нетерпимость к другим народам кроме эльфов и собственно самих акаарцев. Жители халифата на полном серьезе считали себя и своих господ богоизбранными народами, которым надо поклоняться и которых надо холить и лелеять. При том, что ничего для этого гордый акаарский народ для Тарна не сделал, прозябая только на его задворках. Да, в далекой древности их страна действительно была колыбелью цивилизации, но эта пора давно ушла, намертво присыпанная песками времени. И только ли из-за этого остальным питать к Халифату такое уважение? Только ли из-за того, что когда-то очень давно сюда прибыли прародители всех народов Тарна? В отношении акаарцев к другим, не таким как они и эльфы, и был камень преткновения между Акаарой и остальным миром. И хотя Джагджит Балдев был полноправным солигийцем как по рождению, так и по воспитанию, люди Империи видели в нем только ненавистного всем акаарца, подпадая под власть непреходящих стереотипов.
- Знаешь, Ли, а ведь подселение Джита в нашу комнату вполне вписывается в ту картину, что рисовали мы вчера на досуге, - задумчиво протянул Орвар, отложив книгу в сторону и садясь в кровати. – Несмотря на то, что он попал в летный корпус, Джит все равно такой же отщепенец как и мы с тобой.
- В каком смысле? – чуть успокоившись и вернувшись к раскладыванию вещей и книг в шкафу полюбопытствовал акаарец у северянина. – Насчет меня-то понятно, а с вами что не так?
- То, что я и Орвар вообще учимся на других отделениях, - ответил Лисар, наливая себе еще одну кружку чая. – Он на лечебном, я на инженерном. Хотя мы и записаны на прохождение некоторых дополнительных дисциплин, которые идут обязательными у пилотов, однако это не делает нас обоих им равными. И если мое пребывание здесь, на территории летного корпуса, еще можно притянуть за уши, как-никак я в будущем собираюсь те самые корабли, на которых пилоты летают, строить, то вот Орв вообще здесь ни к селу, ни к городу.