Страница 4 из 88
У Куили перехватило дыхание.
– Это же кровь! Ты ранен?
– Не моя! – он снова гордо ухмыльнулся. – Вчера мы знатно сразились! Шонсу прикончил шестерых, а я выпустил кишки двоим!
Она вздрогнула, и его рука крепче обхватила ее за плечи, так что она не могла освободиться. Она плотнее запахнула плащ. Подобная близость была отвратительным поведением для жрицы, но его стальной захват не оставлял ей выбора. Кандору никогда не обнимал ее подобным образом на публике. Он всегда ожидал, что она будет идти на шаг позади него.
– Ты… ты убил двух человек?
– Троих, вчера. Двоих в сражении, но до этого мне пришлось участвовать в поединке за мое повышение, и один из них выбрал мечи вместо рапир. Он пытался меня напугать, и я его убил. Впрочем, он и так не слишком мне нравился.
Она засмеялась было, но с нарастающим ужасом уставилась на его довольную ухмылку. На лбу у него было две новых метки, еще припухшие, явно свежие. Волосы его были черными и жирными, но сквозь грязь проглядывали рыжие островки. Глаза его были бледными, с почти невидимыми ресницами, и полоски чистой кожи, где дождь смыл грязь, были очень светлыми. По-видимому, этот кровожадный, бессердечный юноша от рождения был рыжим. Его волосы были преднамеренно выкрашены в черный цвет, а потом краска размазалась по всему телу.
– Прошу тебя, адепт! – Она попыталась освободиться. Они были уже почти у пристани. Берега Реки были обрывистыми и каменистыми, и единственным ровным местом был галечный островок в прорезанной течением выемке, Когда Река стояла высоко, там едва хватило бы места на то, чтобы развернуться повозке, но сегодня она была низко, отмель была широкой, и ближний к берегу конец пирса находился полностью вне воды.
У дальнего конца была привязана маленькая одномачтовая лодка. Их не ожидала огромная армия воинов, но тем не менее их могло быть несколько дюжин. Внезапно испугавшись, Куили дернулась сильнее.
Однако воин держал ее крепко, все так же ухмыляясь и толкая ее в сторону пристани. Над широкими водами Реки появился край диска солнечного бога.
– Ты мне нравишься! – объявил он. – Ты красивая. Богине мало что удалось из тебя сделать, но Она все же проделала хорошую работу.
Куили подумала о том, не удастся ли ей выскользнуть из плаща и убежать. Однако он наверняка бегал намного быстрее ее.
– Я был лишь Вторым в храмовой гвардии, – заметил Ннанджи, – пока Богиня не прислала Шонсу. Но с сегодняшнего дня я свободный меченосец.
– Что ты имеешь в виду? – Куили достаточно хорошо понимала, что он имеет в виду.
– Почему, как ты думаешь, Богиня послала тебя мне навстречу? Видишь ли, до сих пор мне всегда приходилось платить женщинам – кроме девушек-рабынь в казармах, конечно. Я купил себе вчера собственную рабыню, но с ней мне не слишком интересно. Ваш достопочтенный Гаратонди предложит нам свое гостеприимство на несколько дней…
– Пусти меня! – в панике закричала Куили.
Ннанджи тут же с удивленным видом отпустил ее.
– Что случилось?
– Как ты смеешь подобным образом обращаться со жрицей?
Она кричала на него, пытаясь приободрить сама себя. Ннанджи был явно обижен.
– Я думал, тебе приятно. Почему ты раньше не сказала? Ты имеешь в виду… ладно, я подожду, пока не вымоюсь. Я по уши в грязи, верно?
Куили привела себя в порядок.
– Я подумаю, – тактично ответила она. По-видимому, он ничем не собирался ей угрожать. Он был похож на большого щенка, только что вылезшего из какой-то грязной лужи, которому хочется поиграть. Она сказала Нии, что это ее долг. Подобный совет теперь казалось значительно труднее принять, чем дать, но если он захочет ее – это будет ее долгом. Нужно лишь время, чтобы свыкнуться с подобной мыслью…
– Я лучше подожду, пока ты не увидишь Шонсу, – грустно сказал Ннанджи.
– Женщины стекленеют, когда его видят. Ну, пошли! Он ждет.
Что ? Он полагает, что она опустилась до того, что готова встретиться с пришельцами лишь для того, чтобы сделать свой выбор среди воинов? Какая невероятная самонадеянность! Не в силах вымолвить ни слова, она двинулась следом за Нанджи, шагавшим вдоль пирса. Он просвистел сигнал из четырех нот, хотя теперь сквозь дождь светило солнце, и он был хорошо виден всем, кто бы ни находился в лодке.
Она прислушалась, ожидая ответа, и, к своему изумлению, услышала детский плач. Воины взяли с собой детей?
Ннанджи остановился у конца пристани, глядя вниз и разговаривая с кем-то, ожидавшим его – несомненно, докладывал, что опасности нет. Он спрашивал о непосредственной опасности, так что она не солгала. Но у Куили не было времени на размышления о том, как ее милость может отнестись к этим пришельцам. Куили с тревогой заключила, что леди Тонди, возможно, уже посылает весть в Ов о прибытии воинов. Сколько потребуется времени, чтобы верхом добраться до Ова? Сколько потребуется времени колдунам на обратный путь? Возможно, воины понимали смысл слова непосредственная не совсем так, как она.
Ннанджи протянул руки и подхватил ребенка, словно выдернув его с неба. Он прижал его к себе, и крики прекратились.
Когда Куили подошла к нему, он с улыбкой обернулся.
– Это мой друг Виксини.
Ребенку было около года, и у него явно резались зубы. Это был ребенок рабыни – Куили была потрясена.
Затем этот столь странный воин протянул руку, и на пристань спрыгнул еще один человек.
– Милорд, – небрежно заметил Ннанджи, – имею честь представить ученицу Куили. – Потом он снова начал забавляться с голым ребенком, словно не осознавая, что он только что сказал.
Гигант! Он был выше даже Ннанджи, значительно шире его в плечах, весьма мускулистый, Волосы его были черными, и от безжалостного, пронзительного взгляда его черных глаз ее кости превратились в солому. Насилие, смерть, кровь…
Ннанджи был молод для Четвертого. Этот великан был на несколько лет старше, но все равно слишком молод для того, чтобы быть Седьмым . Однако на его лбу было семь меток, и, хотя его килт был грязным, мятым и явно пропитанным кровью, когда-то он был синим, что соответствовало этому рангу. Вероятно, он каким-то образом прятался от дождя, поскольку пятна запекшейся крови на его груди и руках были почти сухими.
На мгновение Куили захотелось повернуться и бежать от жуткого варвара-гиганта, затем она начала, запинаясь, произносить подобающие ритуалу приветствия слова, помня, что, как сказал Ннанджи, женщины стекленеют при виде Шонсу. Она не чувствовала себя остекленевшей, скорее как осиновый лист; руки ее тряслись. Кандору рассказывал, что за всю свою долгую жизнь ни разу не встречал воина ранга выше Шестого. Ей самой никогда не приходилось разговаривать с Седьмым какой-либо гильдии – за исключением ее милости, и все знали, что ее муж купил для нее этот ранг много лет назад. Но никто бы не смог купить семь меток в форме меча.
Она поклонилась, затем выпрямилась. Смертоносный взгляд был все так же прикован к ее лицу. Поднялась гигантская рука. Солнечный бог блеснул на лезвии меча.
– Я Шонсу, воин седьмого ранга, и для меня большая честь принять твою милостивую услугу.
Голос его, казалось, исходил из невообразимых глубин. Затем мускулы на его руке снова напряглись, когда он снова вложил меч в ножны.
Когда формальности закончились, лорд Шонсу упер руки в бока и улыбнулся.
Превращение было чудесным, словно перед ней стоял совершенно другой человек. У него была широкая, дружелюбная улыбка, казаишаяся абсурдно мальчишеской для его размеров. Суровый вид внезапно сменился приятной внешностью; мысли о варварах исчезли. Громадный молодой господин был самым мужественным мужчиной из всех, кого она когда-либо встречала.
– Приношу свои извинения, ученица! – У него был самый низкий голос из всех, что она когда-либо слышала, голос, который, казалось, отдавался эхом внутри нее, внушая уверенность и компетентность, защиту, предупредительность и хорошее настроение. Эта улыбка! – Мы явились без приглашения, и не в слишком подходящее время.