Страница 4 из 4
– Мне вспомнилась песня: жаль забыла название. Послушайте.
Зазвучал голос грудной, сильный, с теми неповторимыми подголосками, которые присущи народному пению. Мелодия постепенно набирала силу и ширь. Девушка пела про просторы, оставленные, но такие притягательные, что даже Геня засопел.
Эмиль же растворялся в звуках и словах и в этом чудодейственном образе. При этом, казалось, пение звучало в концертном зале, поскольку ощущался резонанс и лёгкое эхо.
Дружки так заслушались, что, когда девушка умолкла, они не сразу заговорили.
– И как тебя краса величают? – наконец, восхищённо вытянулся головой Геня.
– Леда, – ответила она удивлённо. – А вы новенькие? Меня здесь все знают. Я, певчая Приказчика. Может, поэтому никак в Радуй не попаду. Но петь плохо не умею, а притворяться не хочу.
Доверчиво, даже по-дружески делилась Леда. Говорила так обаятельно, что Эмилю остро захотелось её слушать и слушать, не прерываясь. Девушка словно восприняла желание мужчины и продолжала говорить. Её рассказ о своей земной жизни поразил дружков.
Семья Леды относилась к богатым дворянам со знатной фамилией Тужилины. Очевидно, “тужили” только далёкие предки, поскольку семья устойчиво числилась в верхнем слое общества. И малышка Леда с первых шагов ничем не выделялась и вполне соответствовала канонам своего сословия. Метаморфозы пошли, когда девочку привезли в поместье, расположенное у берегов небольшой, но очень поэтичной речки. Видно природа, деревенский уют и самобытные селяне-крепостные своеобразно отобразились в психике ребёнка так, что девочка стала вести себя странно. Вместо того, чтобы в семилетнем возрасте играть с куклами, она вдруг захотела выкопать ямку! На такую игру её натолкнул крепостной садовод, когда сажал по осени деревья. Леда ходила вокруг мужика, который сноровисто рылся в земле, и восторженно вертела глазёнками. Потом затребовала выдать ей лопату и с азартом принялась за довольно трудоёмкую работу. Папаша Леды, как ни странно, увлечение дочери воспринял с оптимизмом:
– Быть ей помещицей, раз к земле тянется. Оно и лучше, чем фуфырится в петербургских салонах. Да тягаться с хлыщами в модных шляпах, – довольно скалился потомственный дворянин, потягивая домашнюю “вишнёвку”.
Чопорная мамаша усмотрела в девочке наследственную червоточину:
– В земле копаются черви, к коим можно отнести и простолюдинов. Не по сану дочери Тужилина даже прикасаться к чёрной работе. Это у неё от твоей пробабки, – обратила она осуждающий взор на мужа. – Взяли её замуж из семьи иконописца Азария. Взяли за очи красивые и голос напевный. И вот вылезло наследие от черни! – раздувались щёки у мамаши, как меха в кузнице.
– Во! – веселился папаша. – Вырастет в красавицу и петь будет завлекательно!
Они ещё долго пререкались, что было привычно для вялотекущей жизни в сельском поместье. А девочка росла по-своему, несмотря на попытки вмешиваться в её воспитание не только со стороны родителей, но и многочисленных гувернёров.
Когда стала наливаться соками и силой, приближаясь к девичеству, встала за плуг! И не просто так – побаловаться, а с серьёзными намерениями. Несмотря на уговоры пахаря-крепостного Митрия – кряжистого увальня – отпахала полный рабочий денёк и вспахала положенные гектары. Сам Митрий был за погонщика коня. И хотя валилась от усталости, и мозоли на руках и пятках кровоточили, сияла от удовлетворения.
В этот раз возмутился и папаша.
– Оно-то неплохо, что к земле тянешься, но браться за мужичий труд – перебор. Не бабье дело тягаться с плугом!
А мамаша слегла, увидевши дочь на пашне. Она даже не успела высказать негодование мужу за его потакание капризам дочери. Женщину уложили в пышную постель и долго отпаивали травянистым чаем. К вечеру она очувствовалась. Дочь не отходила от больной и тут проявила свои новые способности – к лекарству. Оказалось, она давно увлекалась народными методами лечения, набравшись опыта у известной в округе знахарки.
Родители облегчённо вздохнули, когда девушка увлеклась художествами – стала создавать живые картины! Для этого использовала природные материалы: веточки, листики, камешки, цветочки, землю и воду. Получалось настолько красиво, а, главное оригинально, что даже крестьяне ходили смотреть, как на диво. Здесь и познакомилась Леда с обычным сельским парнем, Данилой.
Тогда мягкой нежностью наступал осенний вечер. Солнце подглядывало за этой встречей из-за радужного облака, улыбаясь зоревыми лучами. Парень же с распахнутыми радужными очами ходил возле живой картины, изображающей нечто фантастическое, и восторженно говорил:
– Такую красу век не видывал! Должно снизошло на вас, барыня, божье благословение. Кабы я так мог…
Далее замялся простак, а Леда разглядывала его, слушала и наполнялась чем-то летучим, невесомым. Был Данила всем хорош: крепкая крестьянская стать, упрямый подбородок, и сметливый ум проскакивал в омуте глаз.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.