Страница 15 из 47
Золотые лучи играют в его волосах. Хочется пропустить сквозь пальцы кудри, подсвеченные солнцем. Попробовать их мягкие пружинки на ощупь. Немного потянуть, проверяя упругость.
Марк снова переводит взгляд с дороги на меня, подловив на разглядывании, и я смущённо отворачиваюсь к окну. Мы уже мчим по пока пустой от туристов набережной. Сложенные стопкой лежаки, затянутые клеёнкой, сложенные зонтики и ни-ко-го вокруг.
Как только подъезжаем к пляжу, я вылетаю из машины, бросая Марку короткое “Я скоро”. Аккуратно, боясь поскользнуться, бегу к морю. Солнечные блики играют в лёгких волнах. Идеальную гладь воды от самого берега до горизонта нарушают только несколько танкеров, видимо, ожидающих захода в порт в соседнем Новороссийске, и небольшая коряга, которую волны вынесли на пляж.
Кора с ветки, видимо, стесалась о мелкую гальку, и поверхность была заполирована до гладкости. Она была похожа то ли на рога оленя, то ли на витиеватую рогатку, но, проводя подушечкой пальца по плавным изгибам, увидела, как может заиграть эта вещица.
Если бережно проделать маленькие отверстия в веточках, в которые продеть тоненькую леску, чтоб узор напоминал изящную паутину, добавить прозрачные искрящиеся капли стекла и…
Я сама не заметила, как сунула корягу подмышку, достала смартфон и начала зарисовывать макет будущего ловца, прямо на ходу, смело шагая к машине по влажной гальке. Очнувшись на половине пути, поняла, что произошло.
Мир необратимо сдвинулся, но стал на полтона ярче. Он стал только моим. А в руках снова пульсировало вдохновение.
Обращённое к морю “Спасибо” одними губами и бежать. Бежать к машине, чтобы скорее очутиться дома. Скорее к моим материалам, пока тонкая, почти прозрачная магия не рассыпалась пеплом.
Всю дорогу увлечённо рисую эскиз. Кажется, если не успею, упущу ниточку и потеряюсь навсегда. По приезду Марк обещает, что зайдёт то ли вечером, то ли утром, а я, негостеприимно захлопнув дверь у него перед носом, несусь к своим сокровищам. Вычурные бусины из цветного стекла не подойдут. Бисер, стеклярус — тоже мимо. Где-то у меня была одна из самых ценных заначек.
Несколько лет назад я влюбилась в украшения одного ювелира. Они были похожи на эльфийские сокровища. Особого волшебства добавляло то, что “камни” были сделаны из стеклянной крошки. Обычные бутылки из прозрачного и цветного стекла, превращались в настоящие драгоценности.
Костя, узнав о том, как я восхищена, заказал сережки и каким-то чудом уломал мастера сделать для меня небольшую партию крошечных капелек разного размера. Я берегла их для особого случая. Кажется, это именно он.
Контейнеры, убранные в дальний угол, манили и пугали одновременно. Опасливо подбираюсь и стараюсь бесшумно открыть крышку. Будто лишний звук спугнёт дикого зверя. Страх исчезает, когда пальцы осторожно касаются баночек. Я не останавливаюсь, пока не нахожу все нужные материалы, но больше сил ни на что не хватает. Даже собрать разбросанные почти по всей комнате инструменты. Аккуратно огибая островки на полу, пробираюсь к кровати и проваливаюсь в тревожный сон, как только укутываюсь в одеяло.
Мне невыносимо жарко, душно, и какая-то назойливая муха зудит на ухо. Она ненадолго замолкает, и зуд повторяется снова. Я пытаюсь отмахнуться, но с закрытыми глазами промахиваюсь, и всё повторяется сначала. Приходится ненадолго прийти в себя, чтобы выяснить, что же происходит. За окном стало темно, и комнату освещает только мигающий экран телефона. Кто-то пытается дозвониться. Так вот что это за муха. В темноте комнаты экран слепит, изображение размывается, я не вижу, кто там звонит, и, только чтобы избавиться от этого звука, беру трубку.
— Да? — хриплю в трубку первой, потому что собеседник молчит.
— Ну и как ты могла?!
27. Делай мне больно
Голова тяжёлая, в ушах гулко бьют барабаны, и этот звук, умноженный эхом, звенит в голове. Всё тело мокрое от пота, волосы прилипли к лицу. Жарко невыносимо. Я так и заснула в толстовке Марка, надетой поверх свитера, ещё и в одеяло завернулась, как в кокон. Отличная сауна вышла.
Никак не могу отойти ото сна и не понимаю, что от меня хочет голос в трубке.
— Мама? — говорю, но во рту пересохло.
Звук получается царапающим до мурашек, но она, кажется, этого не замечает.
Подтягиваю к себе стакан с водой с тумбочки у кровати. Приходится сесть на постели, превозмогая боль в затёкших мышцах. Ноги будто покалывают сотни тоненьких иголочек.
— Мама, мама. Мирка, ты что там вытворяешь?! Почему Костенька со мной и разговаривать не стал, когда я ему позвонила? — она громко и строго выговаривает каждое слово.
Вот это пренебрежительное “Мирка” на фоне “Костеньки” звучит очень отрезвляюще, я окончательно просыпаюсь.
— Мам, а ты зачем ему звонила?
— Узнать, как он съездил к тебе! У меня сердце не на месте, я же переживаю за вас!
— Откуда ты знала, что он приедет?
— Мы вчера разговаривали. Я рассказала, как ты переживаешь сильно и что на даче окопалась.
Так вот откуда ветер дул. Не то чтобы я удивлена, с тех пор как я познакомилась с Костей, мне всегда казалось, что она любит его чуточку больше. Всё равно неприятно, что ради чужого человека мама задвинула меня и мои чувства на второй план. Так бывало и раньше. Но когда я истекаю кровью, а она остаётся на стороне моего врага, слова ранят ещё больнее.
— Зачем? Мам, ну зачем, скажи, пожалуйста? Я же тебе говорила, что не хочу его видеть, — слишком резко пытаюсь встать с кровати и разбрызгиваю воду.
— А затем! — припечатывает поучительным тоном и продолжает на одном дыхании говорить совершенно ужасные вещи: — Ты не дури! Четвёртый десяток уже. У тебя мужик богатый и любящий. Ну, сглупил он, поддался порыву. Но не портить же из-за этого отношения! Девок может быть много. Но ты же жена! Потерпела бы. Всё равно к тебе вернётся! Гордость — это прекрасно, можно из него даже верёвки вить. Пускай побегает, извиняется. Но недолго! Если одна останешься, есть что будешь? Ты же ни разу на нормальной работе не работала. Всё бусы да перья твои!
— Мам, я отлично зарабатываю и без поездок в офис с восьми до пяти. Я люблю своё дело, — себя защищать нет никакого смысла, но вот тут я промолчать уже не смогла.
— Вот если бы у вас дети были, быстро бы назад побежала! С малышом в бусах долго не покопаешься! Все твои заработки быстро бы закончились.
— Но у нас нет детей. И уже не будет. Мама, пожалуйста, хватит.
— Что значит хватит?! Ты что себе думаешь? — её голос срывается на визг.
А я отбрасываю телефон на постель. Пускай выскажется. Но без меня.
Динамик хрипит на половину комнаты. Не могу это слушать. Достаю из комода чистую пижаму, уютные носочки и, перепрыгивая через кучки разбросанных материалов, выхожу из комнаты. Мне в спину звучат крики, но я плотно закрываю за собой дверь.