Страница 17 из 17
Вахтанг вырос, возмужал, многому научился у своего мудрого наставника, к которому относился как к отцу. Теперь он выполнял всю тяжелую работу, а монах Илия лишь изредка покидал свою каморку, которая чудом уцелела. В свободные минуты Вахтанг постигал искусство владения оружием и вскоре настолько преуспел, что поражал старого воина неукротимостью, выносливостью и терпением. С Илией юноша также изучал точные науки и многие языки, которыми хорошо владел князь еще с тех времен, когда в Картли сохранялись мир и благоденствие. Особенно молодому человеку нравилась география. По картам, обнаруженным в различных книгах, которых немало было спрятано в книгохранилище монастыря, он прошел дорогами друзей и врагов Иберии. Юноша видел, как вокруг грузинских княжеств растут и набирают могущество османские и персидские завоеватели, как с помощью продажных местных князьков турки и персы рвут на части его родину, как они провоцируют междоусобные войны, как выкорчевывают древние царские роды, как разрушают христианские храмы и монастыри, как уничтожают десятки тысяч грузин, многих в расцвете лет мужчин и женщин насильно продают в рабство. Детей же, омусульманивая, превращают в наместников, убийц и грабителей. Все, о чем он догадывался сам, перечитывая множество книг, подтверждали рассказы Илии, других монахов, которые делились с юношей печальными воспоминаниями.
Старец не мог нарадоваться на своего приемного сына. Молодой человек был более совершенной копией того Давида Багратиони, который шестьдесят лет назад таким же жизнерадостным восемнадцатилетним юношей блистал на рыцарских турнирах и кружил головы дочерям знатных картлийских вельмож. Монах Илия видел, что это превосходство проявляется не в грубой силе мышц и неотразимых ударах меча, а в более тонких и мягких чертах лица, в более гибком и развитом теле, в более изящных манерах общения и только Вахтангу присущих жестах, но главное – в более проницательном и пытливом уме.
Наступил 1593 год. Два последних года военные действия обходили стороной монастырь. Жизнь постепенно стала налаживаться. С разных мест в Мцхету к собору Двенадцати Апостолов медленно стекались пришлые люди. Они от зари до зари трудились на восстановлении величественного храма Светицховели и монастырских строений. Ежедневно и Вахтанг отправлялся в Мцхету, где от восхода до заката, не покладая рук, выполнял самую тяжелую работу.
Зимой здоровье монаха Илии резко ухудшилось. Он с трудом передвигался по маленькой келье, с которой за прошедшие годы свыкся и считал тем единственным местом, где в покое и умиротворении ему следует завершить свой земной путь.
В один из январских вечеров Давид Багратиони почувствовал, как неотвратимо приближается то мгновение, когда его душа покинет немощное, изболевшееся, иссохшее тело и предстанет перед Господом Богом. В эти последние минуты бытия, когда жизнь в нем стала неумолимо угасать, монах Илия, собрав оставшиеся силы, решил последний раз поговорить с воспитанником. Делая неимоверные усилия, он обратился к Вахтангу:
– Я счастлив, что на старости лет мне судьба подарила тебя, мой сын. Твоя мать была права, что ты станешь главным делом всей моей жизни. Но счастливые и беззаботные годы твоего отрочества быстро пролетели, и вот ты стал настоящим мужчиной. Я не смею больше просить Господа Бога продлить мне жизнь еще на несколько лет. Мне удалось выполнить просьбу твоей матери. Я счастлив так, как никогда не был за все прожитые мною годы. Но время неумолимо. Смерть моя близка. Настал тот час, когда я обязан открыть тебе тайну, которую храню вот уже несколько лет, – старец тяжело вздохнул и закрыл глаза. Некоторое время он собирался с силами и, почувствовав секундное облегчение, продолжил: – Твоя мать ошиблась. Игумен прожил с того времени, как ты поселился в моей обители, целых десять лет. И все это время я не переставал опасаться за твою жизнь, так как не был уверен в том, что кому-то не удастся, используя хитрость или пытки, выведать у игумена мое подлинное имя, а значит, меня и тебя подвергнуть смертельной опасности. Но, слава Богу, все обошлось, и мы не погибли! Перед смертью владыка указал мне место в тенистой аллее, где под елью по его распоряжению были похоронены останки твоей матери, при этом владыка взял с меня слово, что я никому, даже тебе до поры до времени, его не покажу. Он справедливо опасался того, что за согласие предоставить твоей матери последний приют на территории монастыря может навлечь на себя и монастырь гнев враждующих княжеских родов. Игумен убедил всех, что твоя мать лишь на короткое время посетила храм и вскоре покинула монастырь в неизвестном направлении. Там же, у могилы, он выполнил ее последнюю волю и передал мне браслет. Вот он, – старик открыл шкатулку с драгоценными камнями, и Вахтанг заметил необычайной красоты миниатюрный золотой браслет, усыпанный жемчугом, который не раз много лет тому назад видел на будто выточенном великим скульптором запястье левой руки матери.
Илия обратил внимание на то, с каким трепетом Вахтанг рассматривал браслет, и, делая последний глоток воздуха, прошептал: – А теперь прочти надпись на внутренней стороне браслета!
Вахтанг встал с лавки, подошел к окну и, затаив дыхание, прочитал три слова, выгравированные на браслете искусным мастером: «Любимой. Давид Багратиони».
Молодой человек жаждал объяснений. Он повернулся к Илии, сделал шаг к кровати и замер. Старик, ставший после смерти матери ему самым дорогим человеком на свете, великий картлийский воин, князь Давид Багратиони, монах Илия, нашедший в старости приют и спасение в монастыре Джвари, был мертв.
Юноша обеими руками крепко прижал браслет к груди и медленно, теряя равновесие, опустился на колени. Слезы текли по бледным щекам. Откуда-то из глубин души вырвался одинокий надрывный стон, в глазах потемнело, и Вахтанг потерял сознание…
Урусамбек поднялся с колен. Он чувствовал, что все эти минуты, когда был поглощен воспоминаниями, а вовсе не молитвами, как могло показаться со стороны, Ахмед-толстяк не отрывал от него глаз.
Нахлынувшее прошлое навеяло печаль и грусть. С того дня, как Вахтанг потерял деда, великого князя Давида Багратиони, не проходило дня, чтобы он не вспоминал годы, проведенные в монастыре Джвари. Теперь он знал, что Давид Багратиони в молодости страстно полюбил девушку из знатного и богатого, но враждебного дому Багратиони рода. Узнав, что дочь тайно встречается с Багратиони и понесла от него ребенка, отец заточил юную красавицу в темницу. После того как у нее родилась девочка, отец отнял маленькую крошку у молящей о пощаде женщины и отдал дитя на воспитание вдовствующей сестре, а родную дочь отвез в ущелье и собственными руками убил.
Войны следовали одна за другой. Князю Багратиони, как он ни стремился, так и не удалось разузнать хоть что-нибудь о трагической судьбе своей возлюбленной. Не ведал он и того, что у него есть дочь. Только в конце жизни, совершенно случайно, судьба свела его в монастыре с дочерью, которая ранее спасла его – родного отца от неминуемой смерти. Вахтанг-Урусамбек так и не разгадал причину, почему его мать в последние часы жизни не захотела открыться своему отцу. Драгоценности, сохранившиеся в шкатулке и давшие Вахтангу положение, свободу и независимость, позволили ему со временем раздобыть сведения о судьбе своего отца. Тот оказался выходцем из знатного кахетинского рода, прославился как бесстрашный и храбрый воин. Как и многие его братья, он остался христианином, отказался служить завоевателям и в одной из битв с османами сложил голову за свободу Картли и Кахетии.
Конец ознакомительного фрагмента.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.