Страница 6 из 25
Похоже, что очень редко можно встретить ситуацию, столь сильно способствующую возникновению непримиримой вражды.
То, что евреи диаспоры, гордящиеся своими старинными привилегиями, старались держаться на расстоянии от своих соперников, что они при случае даже выдавали властям тех, кого они считали опасными еретиками, не выглядит невероятным. Со своей стороны христиане, эти диссиденты иудаизма, с горечью обнаруживали, что их пропаганда среди избранного народа не приносит больших результатов; поэтому им стало важно доказать всему миру, что Бог перестал считать этот народ избранным, чтобы передать эту роль «Новому Израилю». Разрушение Храма дало им для этого исключительно сильный аргумент: столь страшная катастрофа могла быть только наказанием Господним; разве это не доказывает, что Бог окончательно отвернулся от Своего народа?
Некоторые еврейские тексты того времени выражают сходную мысль, но совсем иначе объясняют причины этой кары: согласно бен Азаю, Израиль был рассеян именно потому, что он отрекся от единого Бога, от обрезания, от заповедей и от Торы (Ekah Rabati, l, 1.).
С другой стороны, вследствие все более широкого обращения к неевреям христианская церковь незаметно впитывает в себя языческие влияния и очень быстро начинает приписывать Иисусу божественное начало. Начиная с этого момента его смерть естественно становится «богоубийством», самым ужасным преступлением, и этот чудовищный грех столь же естественно падает на голову евреев, которые его отвергли; таким образом, доказательство их падения становится окончательным. К тому же, вероятно, было тонким политическим ходом освободить от всякой ответственности за это римлян, в чьих руках находилась вся полнота власти. В результате все встает на свои места: грех и искупление, отречение и новое избрание. Для существования христианства отныне было необходимо, чтобы евреи стали преступным народом.
Таким образом, с самых первых веков существования христианства смешались разные причины исходного антагонизма между евреями и христианами, идет ли речь о соперничестве в прозелитизме, об усилиях привлечь на свою сторону доброжелательность власть предержащих или о требованиях теологии; во всем этом содержатся семена собственно христианского антисемитизма. Далее мы коротко рассмотрим эти вопросы.
Что касается отношения римских властей к евреям с одной стороны и к христианам – с другой, оно несколько раз менялось на протяжении первых трех веков после возникновения христианства. Из писем Тацита и Плиния Младшего нам известно, что Рим научился отличать одних от других уже в начале II века. В эпоху, когда император Адриан запретил обрезание и когда разразилось в Палестине кровавое восстание Бар-Кохбы (132-135 гг.), усилия первых христианских апологетов были направлены на то, чтобы показать, что христиане не имеют никакого отношения к еврейскому народу и к Иудее и что они являются безупречными подданными Империи. Но преемник Адриана Антонин восстановил свободу отправления еврейского культа. В III веке перед лицом все более увеличивающихся успехов христианской проповеди, когда уже во всех провинциях Империи существовали многочисленные и активные христианские общины, начинается эра великих гонений на христиан, удвоенная ненавистью масс, которых раздражало присущее христианам сознание собственной исключительности. В глазах языческих интеллектуалов последователи Иисуса были лишены даже такого смягчающего обстоятельства, как принадлежность к религии, разумеется, абсурдной и раздражающей, но хотя бы обладающей чертами благородства, характерной для национальной традиции, уходящей в глубочайшую древность. А христиане были совсем новым, недавно появившимся источником раздражения, genus tertium (существами «третьего пола»), как их дразнила толпа в цирке. Так что они оказались жертвами самого настоящего «переноса враждебности». Россказни Манефона или Апиона о позорном еврейском культе отныне прилагаются к культу христианскому. Как пишет X. Лицман, «всякий раз, когда случается какое-нибудь бедствие, чума или голод, разъяренная толпа громкими криками требует предать христиан смерти: «Пусть их бросят на съедение львам!» (В этих строках для автора-еврея звучат знакомые звуки.)
Нет ничего удивительного, что в этих условиях евреи пытались добиться какой-то выгоды для себя и объединялись с языческим лагерем. Тем не менее, известно много случаев похорон христианских мучеников на еврейских кладбищах, а также, как об этом свидетельствует Тертуллиан, евреи иногда предоставляли преследуемым христианам убежище в своих синагогах… Новый переворот произошел, когда христианство стало официально признанной религией, к чему мы еще вернемся.
Соперничество в прозелитизме также способствовало процессу восстановления евреев и христиан друг против друга. Хотя христианская проповедь оказалась гораздо более эффективной, чем проповедь еврейская, это не означает, что иудаизм утратил свою привлекательность, и его сторонники не прекратили своих усилий. Напротив, как свидетельствуют некоторые источники, во II и III веках они были даже более активными, чем ранее. Ювенал высмеивал «родителей, чей пример совращал детей», около 130 года. Когда несколькими годами позже император Антонин восстановил свободу отправления еврейского культа, он позаботился о том, чтобы ограничить пропаганду иудаизма, и сохранил запрет совершать обрезание неевреям под страхом смерти или изгнания. Еврейские источники сообщают, что многие известные ученые авторитеты Израиля той эпохи были прозелитами (Среди них называются р. Шемайя, р. Абтальон, р. Меир и даже сам знаменитый р. Акива.). В этих же источниках рассказывается о торжественных церемониях принятия прозелитов в III веке и публичных собраниях, на которых прославлялась Тора. Кому же был адресован этот прозелитизм? Представляется вполне правдоподобным допущение, что он охватывал обращенных в христианство не в меньшей степени, чем язычников. В самом деле, разве евреи не продолжали оставаться народом Библии, а их ученые мужи самыми опытными ее истолкователями? Разве самые первые экзегеты христианства, вплоть до Иеронима, не отправлялись к раввинам в поисках знаний? Разве в течение более двух веков христиане не жили по еврейскому календарю? Так устанавливались контакты, подчас весьма опасные для ортодоксии новой веры.
Не забудем, что на протяжении первых двух или трех веков своего существования христианская церковь еще не имела иерархической структуры и не знала никакого высшего органа, признаваемого всеми; каждая община могла трактовать священные тексты по-своему, возникали бесчисленные секты и ереси, часто более или менее близкие иудаизму, так что престиж народа Писания получал множество возможностей для своего утверждения и для влияния на умы.
Социальное положение евреев было далеко от того, чтобы они могли служить опорой для других. Вся проблема по-прежнему заключалась в следующем: кто лучше всех мог правильно трактовать Библию, чем народ, которому она был дана и который пронес ее сквозь века? Если христиане и евреи продолжали соперничать среди язычников, иудаизм вполне мог притягивать к себе и рядовых сторонников рождающегося христианства. А это приводит нас к собственно теологическому соперничеству, которое находит свое крайнее выражение в том, что получило название «теологического антисемитизма».
В начале Ш века положение о каре Господней для евреев было четко сформулировано Оригеном: «Итак, мы можем с полной уверенностью утверждать, что евреи никогда не вернут себе былого, поскольку они совершили самый отвратительный грех, организовав заговор против Спасителя рода человеческого… Поэтому стало необходимым, чтобы город, где Иисус претерпел свои страдания, был разрушен до основания, чтобы еврейский народ был изгнан со своей земли и чтобы другие были призваны Господом как счастливые избранники.» (Во время преследований христиан евреи не без иронии воспользуются этим же аргументом: «Неужели среди вас нет ни одного человека, чьи мольбы были бы услышаны Богом и остановили бы ваши несчастья?»)