Страница 2 из 22
Курить хотелось дико, и он закурил уже на лестнице. Жадно затягиваясь, он со стыдом думал, что становится жалким безвольным рабом табака, обманывает себя и жену, вместо того, чтобы раз и навсегда покончить с вредной привычкой.
«В конце концов, так не может продолжаться. Это обман, лукавая игра в кошки-мышки с самим собой. Убеждая себя, что можно бросить курить, снижая количество выкуренных сигарет, каждый раз, закуривая очередную сигарету, ты опять возвращаешь себе прежние ощущения и отодвигаешь решение проблемы. Это ситуация не в пользу твоей души и здоровья. Завязывай, Денисов, завязывай», – говорил он себе, спускаясь по лестнице.
На улице поддувал холодный ветерок. Он поднял воротник куртки и пошёл к мусорным бакам напрямик. У автомобильной эстакады женщина кормила голубей, там же расположилась троица бомжей, один из них разливал водку в пластиковые стаканы. Бомжа, с которым он столкнулся у мусорного бака, среди них не было. Один из бомжей присел на корточки рядом с лохматой дворнягой, повиливающей хвостом. Он что-то нашёптывал ей на ухо, поглаживая по спине, а она слушала, повиливая куцым хвостом. Сидела смирно, глядя прямо вперёд, но неожиданно подняла голову и лизнула его в нос. Он рассмеялся, открывая беззубый рот и обнял собаку.
Проходящая рядом женщина потянула на себя поводок с лайкой, её пёс, увидев дворнягу, рыкая, рвался к ней. С опаской посматривая на бомжей, она проговорила, обращаясь к своей собаке: «Нельзя, нельзя, Каюр, туда нельзя».
Как-то во время первого срока президентства Ельцина, Денисову попала в руки брошюрка с юродствующим названием: «Как жить, если вы вдруг стали бомжем?». В ней описывались «чудесные» способы удобного спанья на газетах, как из них же сделать посуду, портянки, что делать, что бы ни замёрзнуть, и ещё множество других «полезных» демократических советов.
Он прочитал брошюру с омерзением, с яростью думая, что эта писанина некий вид современного изощрённого глумливого мазохизма. Сытые авторы-доброхоты этой брошюры ни на йоту не представляли себе положения бездомных, среди которых вполне могли быть не только одни пьяницы, но и люди находящиеся в плену обстоятельств, попавшие в них из-за бездушия нынешней власти или распоясавшихся от безнаказанности преступников, порождённых ею, властью, не желающей проявить волю и милосердие, принять участие в судьбе своих сограждан.
Вспомнились ему тогда евангельские слова, подходящие случаю: «Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень, а когда попросит рыбы, подал бы ему змею?» Он тогда записал в своей толстенной тетради, в которую вносил разные мысли, заметки, факты: «Многие люди считают, что бомж – мерзкое существо, пьяница и разносчик заразы – это лишнее, ненужное существо само с удовольствием приложило руки к своей судьбе. Сколько их точно не подсчитано, а вот количество, каких-нибудь розовых зябликов подсчитано точно; экологи бьют тревогу, по телеку выступают поборники живой природы, забыв, что царь этой природы – человек, нищенствует, погибает от холода, болеет, кормиться, чем Бог подаст. Страшное время для бездомных зима: они погибают, и чертыхающиеся пьяные санитары везут их в морг, кидая в машину, как дрова, замёрзшие тела. Они исчезают в топках крематория, без скорби близких, без отпускной молитвы, покаяния и причастия. Что становится с их душами? Какие адские мытарства проходят они? А может быть Господь со слезами на глазах, даёт им отдохновение, время отогреться, отоспаться, а после выслушивает их горькие исповеди и прощает? Как это было с евангельским нищим Лазарем, который лежал у ворот богатея в струпьях, в надежде получить крошки со стола вельможи-богача, но ничего не получал. Когда же они оба умерли, то нищий Лазарь с почётом воссел рядом с Авраамом, а богач оказался в аде, и в муках вопил: «Отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и охладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем». И получил ответ: «Ты уже получил доброе в жизни твоей, а Лазарь – злое, каждый получил своё; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь и кроме всего: между нами пропасть – отсюда к вам никто не может перейти и от вас к нам так же». И капли воды был лишён неправедный богач, заплатить пришлось по счетам сполна! И не все мои соплеменники из-за пьянства или безмозглости, стали бомжами. Уверен, что среди них немало людей с судьбой библейского Иова. И у них было всё для человеческого существования, жили они честно и счастливо, с семьями, детьми, не праведники, не герои, но люди с чистым сердцем и душой. Но Молоху, чудищу и божеству торгашеского карфагенского племени нужны были жертвы, пылающие гекатомбы из человеческих тел, и он их получил от своих адептов, хладнокровных мизантропов ростовщиков и торгашей. Они теперь жрут и пьют, спят на накрахмаленных скатертях, а дым от горящих с человеческими телами гекатомб не портит им аппетита, а только его усиливает. Равнодушные прохожие проходят брезгливо мимо закусывающего селёдочными головами бомжа, но они же и умилятся, увидев на улице бездомную собаку или кошку. Как они жалеют их, как охают о несчастной судьбе животинушки! Кто задумывается о спасительной капле воды для несчастных в нашем российском аде?»
Бомжа у помойки не было, и он отдал пирожки живописной троице отдыхающей у эстакады, один из них отдал половинку собаке. Когда он вернулся домой, мальчик сидел за кухонным столом и смотрел в окно.
– Я поставил машинки обратно в шкаф. Но не все, – до последней полки я не достаю, – сказал он. Лицо его было грустным.
– Знаешь, Егор, – сказал Денисов, присаживаясь и пододвигая малышу вазочку с печеньем, – машинки эти мы тебе подарим. Когда поедем к тебе, соберём их в пакет.
– Все? – вырвалось у найдёныша.
– Все, все, – рассмеялся Денисов. – Сын мой уже вырос. Они ему не нужны. Ну, а теперь давай с тобой поговорим об очень важном деле.
Мария поставила перед ним тарелку с кашей, спросив у Егора:
– Егорка, будешь есть кашу? Я на всех приготовила.
–Нет, тётя Маша, я кашу не люблю.
– Ну, тогда может, сосиски и пюре?
Мальчик быстро кивнул головой.
Мария поставила перед ним тарелку, не удержалась, расцвела улыбкой и погладила его по голове.
– Приятного аппетита, Егор. Пойду тёзку твоего проведаю.
Она вышла из кухни, а Егор спросил у Денисова:
–Дядя Игорь, а что такое тёзка?
– Тёзка – это человек, у которого такое же имя, как у тебя.
– У меня в классе два тёзки.
Денисов ел кашу, наблюдая за мальчиком. Егор ел не жадно, съел одну сосиску, вторую не осилил. Не доев пюре, отпил сока и взял печенье. «Не едок и левша, как и мой Егор», – отметил Денисов и сказал:
– Что-то плохо ты ешь. Мужчинам нужно хорошо питаться, чтобы стать сильными.
Егор рассмеялся.
– А мы с сестричками часто не доедаем, а папа за нами всегда подъедает. Мама Наташа его за это пёсиком Васей зовёт. А мы смеёмся и дразним его: «Папа курносик, толстый, толстый пёсик». Это Танька придумала, а папа злится и нас ругает.
Думая: «Папа есть и сестрички. Но почему «мама Наташа»? Мачеха?» – Денисов спросил:
– А они маленькие, твои сестрички?
– Не все. Танька такая же, как я. Она в одном классе со мной, мы во вторую смену ходим. Светка в шестом, она со мной дерётся всегда. У меня ещё две сестрички есть. Лаурка – у неё муж генацвале Зураб. Он бизнесмен, грузин усатый. Он добрый. И Дианка ещё рыжая и конопатая. Лаурка не с нами живёт, только ходят к нам в гости с генацвале. А ещё у меня есть Лёшка, родной брат, он в армию скоро пойдёт, через год.
– Ого! – удивлённо воскликнул Денисов, отмечая это – «родной брат». – Какая у вас большая семья. Представляю, как вам весело.
– Да не очень, – посерьёзнел лицом Егор. – У нас ещё кошка есть и собаки: одна большая Рексуля и ещё мелкая, её Шурупчик зовут. Она всегда под ногами вертится, поэтому папа её так назвал.
– Правильное имя, – улыбнулся Денисов. – Большая у вас семья, всем приходится много работать, особенно маме, накормить, одеть, обстирать.