Страница 2 из 13
– Спасибо вам за поддержку! – заработал микрофон, и я вновь повернулся лицом к сцене. На ней стоял немного растрепанный после многочисленных объятий режиссер Джон Франкехаймер. – Мы безмерно рады, что вам понравился наш фильм! Мне особо радостна ваша реакция, потому что «Гран-При» – мой первый художественный фильм! Да, я режиссер – новичок. И я благодарен Парамаунт и Дино де Лаурентису за предоставленный мне шанс!
К режиссеру на сцену поднялись четверка наших основных актеров, им тоже было что сказать.
– А я хочу поблагодарить Фрэнка Уилсона, за то, что позволил мне сыграть себя на экране! – в заключение порадовал меня лестью Шон. – Спасибо, Фрэнк!
На банкете, для проведения которого кинокомпания арендовала ресторан "Там О'Шантер" Коннери старался находиться в поле моего зрения, словно чувствовал, что у меня для него есть еще одно очень вкусное предложение. Но мне пока было не до «Агента 007», я был полностью заворожен Мэрилин. Она это видела и вовсю меня дразнила. Хулиганка! У меня скоро штаны начнут трещать по швам в районе ширинки, а ей все неймется.
– Фрэнк, позволь тебе представить Грейс Келли, – в наш флирт бесцеремонно вклинилась Одри. Она потеряла мужа где-то в зале, зато привела с собой будущую княгиню Монако.
– Мисс Келли, я поклонник вашего таланта!
Актриса протянула мне руку не для поцелуя, для пожатия. Я слегка коснулся ее пальцев, получив электрический разряд. Ее красота завораживала. Понимаю европейского монарха. А может его подвинуть?
– Я тоже слежу за вашей карьерой, – удивила она меня, дав шанс на осуществление моего внезапно возникшего безумного плана. – Не удивляйтесь, о вас сейчас многие говорят: и в Голливуде, и в деловых кругах.
– Фрэнк, он такой. Умеет приковывать к себе внимание, – многозначительно добавила Одри.
– Гонщик, бизнесмен, автопромышленник – соблазнительный приз, – промурлыкала над моим плечом Мэрилин, на мгновение прижавшись ко мне грудью.
– Я вам не помешаю? – в наш тесный кружок протиснулась Джейн Менсфилд, звезда Плейбоя. Приняв выгодную для демонстрации своих достоинств позу, она позволила мне визуально наслаждаться ее телом, скрытым лишь тонкой материей облегающего фигуру платья.
– Помешаешь, – обожгла ее высокомерным взглядом Монро – Нас и так слишком много на одного, – актриса весело рассмеялась, показывая, что все сказанное – шутка.
Остальные присоединились, вот только глаза, по крайней мере, у двоих смеющихся недобро сверкнули.
– По какому поводу веселье? – в этот раз к нам подошел Монгомери Клифт. Демонстрируя идеальные зубы, он нарочито плавными движениями поправил белоснежную бабочку на своей шее.
– Да вот, советуем Фрэнку начать карьеру актера кино, – заявила Мэрилин.
Клифт смерил меня оценивающим взглядом, который мне совершенно не понравился. Каким-то он оказался липким и излишне заинтересованным.
– Ты очень фотогеничен, – наконец, вынес он свой вердикт. – А эта твоя улыбка, – мне почудилось, что он хочет прикоснуться к моему лицу и я перенес вес тела на другую ногу, чтобы хоть немного увеличить дистанцию между нами, – она завораживает. Правда, девочки?
Вместо ответа они дружно рассмеялись. Причем их смех явно имел второе дно.
– Роль продюсера меня вполне устраивает, – вежливо отказался я от славы киноактера. – А сейчас прошу меня извинить, мне нужно срочно переговорить с Коннери, – метнулся я к Шону, словно убегающий от шторма корабль в спасительную гавань. Тем более, шотландец действительно подавал мне знаки, что хочет поговорить.
– Шон? – я с вопросительной интонацией произнес его имя, предлагая выкладывать, какое у него ко мне есть дело.
Прежде чем ответить будущий мистер Бонд остановил официанта и ловко подхватил с подноса два бокала с коктейлями. К моему удивлению это оказался мартини с водкой. Любимый коктейль легендарного агента 007.
– Фрэнк, ты же совладелец American Tobacco, верно? – пригубив алкоголь, Коннери заговорил.
– Именно так. А что? – ответил я вопросом на вопрос.
– Я уверен, наш фильм ждёт большой успех. Глупо будет его не использовать. Я много думал об этом, искал варианты и, наконец, нашел обоюдовыгодный для нас обоих – рекламная кампания твоего Лаки Страйка с моим участием. Не всё же терапевтам рекламировать твои сигареты, – закончил он предложение шуткой, как опытный продажник.
Вот это я понимаю выдоить предоставленный человеку шанс по полной. Остается только восхищаться такой хватке.
– И ты решил обсудить этот вопрос на банкете после предпремьерного показа? Не хочешь сначала узнать сколько заработает “Гран-При” в прокате? – деланно удивился я.
– Как я уже говорил, я уверен в успехе фильма, – самодовольно заявил молодой да ранний делец.
– Как я понимаю, у тебя еще нет агента?
– Пока не обзавелся, – подтвердил он.
Это объясняло его желание рискнуть. Некому ему пока вправить мозги, посоветовать не спешить. Да, он уверен в успехе, но это ничего не значит, ведь сейчас он по-прежнему никто. Всего через несколько недель Коннери может стать исполнителем главной роли в кассовом хите, а может и нет. Вдруг фильм ждет провал, который погребет его уверенность? Но на этом можно сыграть и взять Шона в оборот уже сейчас, чтобы много не переплачивать.
– Жду тебя на следующей неделе в Нью-Йорке, – подарил я ему надежду.
– Не хочешь перекусить? – перехватила меня Мэрилин, улучив момент, когда наш с Шоном разговор подошел к концу.
– Может сразу ко мне? – предложил я ей свою руку.
Утро, вернее уже день, после показа начался тяжко. Банкетом мы с Мэрилин не ограничились, продолжили пить шампанское в номере, и вот результат. Кое-как сполз с кровати, дрожащими пальцами накрутил двузначный номер портье, которому заказал кофе, апельсиновый сок и свежую прессу. Когда вернулся из ванной в дверь уже стучали.
Мэрилин даже не шелохнулась, продолжала сопеть в подушку.
Не стал будить даму. Лучше бы ее вообще как-нибудь отсюда телепортировать, но увы, попал я не в будущее, а в прошлое, с его примитивными технологиями.
Начал я с сока, усевшись за стол, заглотнул стакан за раз, и, придвинув к себе газеты, принялся смаковать горький кофе. Верхней в тонкой стопке лежала «Нью-Йорк Геральд». Глаза отыскали броский заголовок «Если это понравится зрителям, то кинематограф мертв».
– Вот, козлы! – выплюнул я кофе на белоснежный халат, в котором вышел из ванной.
«Не знаю какая муха меня укусила, но я решила сходить на предпремьерный показ нового творения уже ставшего скандально известным Дино де Лаурентиса. Назвать это фильмом у меня язык не повернется».
– Сука! – подкорректировал я ругательство согласно гендеру.
Взгляд метнулся в самый конец статьи, где стояла подпись кинокритика.
– Джудит Крист, – прочитал я его имя вслух. – Ну ты и сука!
Мэрилин застонала и, не открывая глаз, перевернулась на другой бок, а я продолжил чтение.
«Первое, что мне бросилось в глаза – это ужасная вторичность ленты. Всё это мы уже видели много-много раз. И в последний раз в “Гонщике” Кирка Дугласа, который вышел на экраны в феврале этого года.
И для меня очень странно, что поделка никому неизвестного Джона Франкенхаймера, для которого фильм является дебютом на широком экране, претендует на звание байопика, так как в основе сюжета лежит реальная история. Учитывая качество, вернее его отсутствие, этого фильма можно со всей уверенностью сказать, что дебют Франкенхаймера станет одновременно и концом его карьеры.
И совершенно непонятно как в столь сомнительную картину попали Одри Хепберн, обладательница премии Оскар прошлого года за лучшую женскую роль и её партнер по оскароносным “Римским каникулам” Грегори Пек. Пожалуй, именно эти двое являются хоть каким-то лучом света в темном царстве того, что в прокате названо “Гран-При”.
Но их оказалось совершенно недостаточно, чтобы вытянуть эту картину. Остальные титульные актеры: тоже звездный Джеймс Дин и никому не известный шотландец Шон Коннери просто отбывают номер в кадре. Последний так вообще не может называться актером, в лучшем случае, я доверила бы ему подметать парковку киностудии, да и то, с оговоркой, что потом за ним всё переделают.