Страница 8 из 54
Даже если это обойдется ей в полсотни баксов, оно того стоит.
Она осторожно открыла дверцу, и тут же ее окатило холодной водой – она и забыла про ветер. Она поставила ногу на землю, погрузилась по щиколотку в грязь и выдернула ногу обратно уже без туфли.
К тому времени она уже наполовину промокла и начала дрожать. Уууу – какой холодный дождь! Бумажник? Деньги? На дороге никого не было, поэтому она просто сунула бумажник под сиденье.
Она по возможности тихо прикрыла дверь, потеряла вторую туфлю и отказалась от идеи найти плащ. Быстро пошла но дороге к фонарю, прикрываясь рукой от ветра и радуясь про себя, что земля под ногами достаточно мягкая и можно идти босиком.
Где-то на соседнем поле завыл койот.
Выбраться из провонявшей машины оказалось даже приятно, а холодный душ взбодрил ее. Однако то, что она увидела, никак не походило на автоматизированную суперферму – только конюшня и маленький дом; может, у них тут все на транзисторах? Двор был наполовину залит водой, и лужи отсвечивали серебром в свете ртутного фонаря, издававшего неприятный высокий свист.
Лужи оказались такими глубокими, что у нее захватило дух. Свет в окнах не горел. Ладно, если в доме никого не окажется, она вломится в хлев и переночует с детьми там. Она поднялась по ступенькам на небольшое крыльцо; навес укрыл ее от дождя. В окнах гостеприимно вспыхнул свет. Дверь распахнулась, прежде чем она успела до нее дотронуться. В проеме стоял мужчина.
– Вы случайно не полотенце одолжить?
Эти слова она услышала одновременно с тем, как поняла, что именно он ей протягивает.
А потом она была уже внутри, в ярком электрическом свете, у старой железной печки, от которой исходило восхитительное тепло, и вытирала лицо сухим полотенцем. Она поняла, что промокла насквозь, и с нее на пол уже натекло, но полотенце было большое и мягкое.
– Я только что заварил чай, – сказал мужчина. – Хотите чаю?
– Обожаю горячий чай, – ответила она. – Если у вас есть, с сахаром и сливками, но если нет – сойдет и так. – Она огляделась. Теперь она видела, что это вообще не фермерский дом, а просто дачный коттедж, обставленный старой мебелью. Этакая ночлежка, но успокоительно уютная, да и мужчина казался безобидным и симпатичным: на вид ее ровесник, высокий и крепкий, с выражением дружелюбного участия-на лице аскета. У него были волосы цвета соломы, и он зачесывал их назад, необычно коротко обрезав с боков, но одет он был неплохо: зеленые слаксы, рубаха в шашечку и зеленый вязаный свитер.
Он напоминал скорее инженера или клерка, чем фермера. Она почувствовала, как отпускает напряжение – он никак не походил на «насильник-маньяк – см. стр. 4». Вполне цивилизованный вид, потенциальная помощь.
Потом из соседней комнаты вышел, прихрамывая, второй мужчина, проковылял к двери и задвинул засов. И сразу ее бросило в дрожь, ибо если кто и напоминал насильника-маньяка, так именно он. Парень не из тех, кого приятно встретить в пустом вагоне метро.
У него был сломанный нос, под глазом фонарь, костяшки пальцев ободраны.
Драчун. Одет он был, правда, нормально: в джинсах и рубахе, но половину пуговиц на рубахе он не потрудился застегнуть, а рукава закатал до локтя.
Чуть выше ее, с бычьей шеей, массивный, возможно, из этих уродов, занимающихся бодибилдингом. Он улыбнулся, продемонстрировав отсутствие половины зубов. Она попятилась и чуть не выбила чашку из рук высокого мужчины.
– Ах! – спохватился он. – Прошу прощения… меня зовут Говард, Джерри Говард.
– Ариадна Гиллис, – сказала она и протянула ему руку.
Он казался слегка удивленным, но руку пожал. Мягкая рука – никак не фермер. Он вдруг засмущался, и до нее дошло, что ее блузка промокла и облепила тело. Прозрачная блузка, не рассчитанная на то, чтобы прилипать к телу. При желании он-мог прочитать имя изготовителя на лямке лифчика. Он со смущенной улыбкой протянул ей чашку.
– Добро пожаловать… мисс?.. Гиллис. Не лучшую ночь вы выбрали для визита.
Она стояла спиной ко второму парню. Когда этот Говард сделал ему знак глазами, она обернулась.
– Это мой друг Ахиллес, сын Криона. Правда, сам он предпочитает, чтобы его звали Киллером. Пусть его внешность вас не пугает… он собирается завязывать с привычками – вот уже несколько недель никого не убивал.
– Добро пожаловать к нам, – сказал парень, стоя слишком близко от нее.
Он взял ее руку и сжал ее… сжал ее… и посмотрел на нее в упор. Тяжелый взгляд – призывный, требующий, настойчивый… Боже! Вот это совсем некстати. Мечта нимфоманки, суперчлен – к вашим услугам. Она почувствовала, что краснеет под его взглядом, и уловила его удовлетворение. Киллер? Убийца? Убийца баб?
Она отняла руку, опустила взгляд на чашку и сделала глоток горячего, сладкого чая. Парень не шелохнулся, поэтому отступила она сама, снова повернувшись к старшему.
– Послушайте, – сказала она. – Я бросила свою машину в луже у поворота к вашему дому. Я понимаю, что ночь кошмарная, но если у вас есть трактор, не могли бы вы…
Говард покачал головой – он тоже пил чай.
– Никакого трактора.
– А может, телефон? – спросила она, вновь падая духом. Сейчас он предложит ей остаться на ночь.
– Телефона у нас тоже нет. У нас есть лошадь, но я не стал бы и пытаться вытаскивать машину лошадью в такую погоду. – Он, похоже, чувствовал себя так же неловко, как и она. – У нас есть свободная комната, мисс Гиллис, и она запирается изнутри на крепкий засов. Удобства здесь самые примитивные, конечно, но мы с Киллером как раз собирались жарить мясо, и у нас есть еще один бифштекс…
– Нет, я не могу… – выдавила она. Она ни за что не проведет ночь по соседству с насильником-маньяком – казалось, она ощущает на шее его горячее дыхание. И если это ей только казалось, то уж во всяком случае именно это было у него на уме.
Говард ободряюще улыбнулся ей – его улыбка и впрямь ободряла настолько, насколько улыбка его приятеля выводила из себя.
– Идите-ка сюда, – позвал он, поставив свою чашку на плиту. Он подвел ее к двери: за дверью была комната с кроватью, на которой лежала одежда: джинсы, рубашка, бюстгальтер, серый свитер, ярко-желтый дождевик с капюшоном, носки и кроссовки…
Что?.. Как?..
Говард пощелкал задвижкой.
– Надежная, – сказал он.
– Но я не могу вас так стеснять, – запротестовала она.
Он бросил на нее странный взгляд, покраснел и неуверенно произнес:
– Я же сказал, эта комната свободна. Мы с Киллером спим в соседней.
Она не поверила. Киллер посылал ей сигналы, и этот человек тоже, хотя не так настойчиво и откровенно. Они реагировали на нее не как пара голубых. Они проявили к ней интерес – в случае с Киллером это звучало как «Хочу! И немедленно!». Этот Джерри врал, говоря, что она не стеснит их.
– Вы очень добры, Джерри, – ответила она. – Но со мной дети, там, в машине…
– Дети! – Он воззрился на нее так, словно за ней по пятам следовала вся Красная Армия, переглянулся с парнем, и тот мрачно улыбнулся, снова показав беззубый рот.
– Дети? – повторил старший так же удивленно.
– Да, дети, – Ариадна начинала выходить из себя. – Вам, наверное, приходилось видеть – они как маленькие люди. Их еще аисты приносят.
Говарду, похоже, удалось справиться с собой.
– Тогда нам лучше принести их сюда, – сказал он. – Сколько их, мисс… миссис Гиллис?
– Ох, ради Бога, зовите меня просто Ариадной. – Интересно, он всегда так официален? Слишком застенчив? – Только двое. Лейси семь лет, а Алану – почти три. Они спали, когда я ушла… – Неожиданно ее пробрала дрожь.
Говард в два прыжка оказался у кресла, схватил большое полотенце и двумя же прыжками вернулся к ней.
– Переоденьтесь, пока не заработали воспаление легких, – сказал он. – Потом пойдем и заберем ваших детей. – Он решительно подтолкнул ее в спальню и закрыл за ней дверь, прежде чем она успела возразить.
Разумный мужик, подумала она, стягивая с себя одежду и растираясь полотенцем. Примитивная, но по-своему уютная комнатка с дощатыми стенами; кровать и тумбочка занимали ее почти целиком, но зато на полу лежал мягкий коврик. Она услышала голоса – дверь была прикрыта неплотно. Она всегда отличалась острым слухом…