Страница 5 из 54
Джерри бросил бесполезный башмак Киллера в хвост повозки и нашел у себя в мешке моток бечевки. Склонившись, он привязал жезл к лодыжке Киллера, и тот пробормотал что-то в знак благодарности.
Повозка обогнула одну рощицу, проехала низиной между двумя другими, и скоро под колесами мелькнула голая земля – они ехали по узкой дороге, вьющейся меж деревьев.
– Хочешь править? – предложил Киллер.
Сдурел он, что ли? В отличие от Джерри Киллер знал лошадей вдоль и поперек. Значит, это просто намек: Киллер отчаянно старается играть непривычную для него роль послушного подчиненного, а не отдавать приказы.
Джерри и сам бы мог догадаться.
– Нет, – ответил он и перебрался через спинку на заднюю скамью, сев спиной по ходу движения.
Дорога повернула – а может, это искривилось пространство, – и солнце оказалось справа от них. Роща становилась все гуще и вскоре превратилась в густой ельник, мрачный, как траур. Толстый слой хвои глушил звуки, и воздух, сгустившийся от смоляного запаха, стал холодным, сырым и темным.
Джерри вытащил один из «узи» и вставил в него магазин, снаряженный изготовленными в Мере пулями в серебряной рубашке. Сам он не особенно полагался на серебро, однако Киллер, да и многие другие верили в действенность серебряных пуль.
Местность незаметно менялась, а с ней менялось и освещение. Сделалось прохладнее; деревья неожиданно кончились. Джерри обнаружил, что цепляется за спинку так, словно повозку отчаянно трясет, а голова его непрестанно поворачивается из стороны в сторону. Гравий под колесами, степь со всех сторон…
– Утро или вечер? – спросил он, надеясь, что голос его дрожит единственно из-за тряски. Хоть бы утро!
– Мне кажется, вечер. – Киллер встряхнул поводьями, и они покатили чуть быстрее. – Вечер и непогода.
Гравийная дорога слегка извивалась по степи – они могли оказаться где угодно, в любой эпохе, хотя нет: такое количество гравия могли насыпать только с самосвалов – значит, они в двадцатом столетии или позже. Ни изгородей, ни деревьев – ничего, кроме травы и низких кустов, гнущихся под порывами усиливающегося ветра. Мрачные тучи нависали низко над землей.
Местность была не совсем ровной, и дорога шла все время по низине, не давая хорошего обзора. У Джерри началась легкая клаустрофобия. Ну почему это не могло оказаться славным ясным утром?
– Джерри? – обернулся Киллер. – Тебе вовсе не обязательно играть с нами, если не хочешь.
– Я знаю, – осторожно ответил Джерри.
– Ты можешь быть судьей.
Джерри рассмеялся: ловушка для новичка.
– Ни за что! Я буду драться за тебя и надеяться на быструю победу.
Киллер хихикнул и не ответил.
Джерри достал второй «узи» и зарядил его, потом нашел дротики – он надеялся, что эта предосторожность окажется лишней, однако за холмами вполне могли таиться полчища демонов. Все больше он осознавал, каким дилетантом оставался по этой части. Киллер – вот это специалист, а компания, собиравшаяся у Свена, служила его регулярной армией. Люди вроде него, Джерри, привлекались только время от времени, для специальных заданий. Почему же на этот раз Оракул послал жезл ему?
Пейзаж был невыразительный, неприветливый и даже зловещий.
Киллер весело насвистывал.
Да, это, конечно, был вечер: последний светлый кусок небосклона на западе быстро гас, и небо чернело на глазах. Ветер крепчал. Пыль с дороги летела прямо в глаза, и накидка неприятно хлопала на ветру. Надо было захватить что-нибудь потеплее; это только Киллеру дискомфортные условия доставляют удовольствие. Упали первые дождевые капли…
– Белый, – сообщил Киллер. – Хотя еще пощипывает.
Джерри покосился на затылок Киллера, но освещение было слишком слабым, чтобы увидеть, синего ли еще цвета его шевелюра. В Мере не существовало ни белого, ни черного цветов: окрасившийся в белый цвет жезл – первый признак того, что они во Внешнем Мире.
– Как нога?
Киллер сказал, что лучше, хотя даже жезлу требовалось больше времени, чтобы исцелить ее.
Снова тряска… Потом дорога выровнялась.
– Приехали, – сказал Киллер ему в правое ухо, и Джерри повернулся посмотреть.
Местность наконец сделалась плоской, как ледяной каток, но было уже слишком темно, чтобы определить расстояние. Прямо перед ними у дороги горел одинокий огонь. Никаких других источников света не было – один-единственный огонек в мире тьмы. Джерри перебрался назад – на место хвостового стрелка.
Потом Киллер натянул поводья, останавливая повозку. Наступила тишина, только ветер завывал. До источника света оставалось минут десять пешего ходу. Теперь уже можно было разглядеть, что это бело-голубой плафон на высоком столбе – что-то вроде ламп дневного света из времени чуть позже, чем то, откуда был родом Джерри, – освещающий небольшой коттедж и конюшню, окруженные изгородью. Дорога вела прямо к воротам – сомневаться в направлении не приходилось, – и Киллер, отвязав жезл от ноги, покорно ожидал дальнейших распоряжений.
Во дворе дорога упиралась в конюшню; по левую руку от нее располагался коттедж, а между коттеджем и конюшней – маленький сарайчик. Двор был ярко освещен, но в окнах не горело ни огонька. Даже в такой ветер скрип их колес, несомненно, должен быть слышен издалека, так что они – идеальная мишень для тех, кто может сидеть в коттедже. Ступени, ведущие на крыльцо, означали высокий пол и хороший обзор выше уровня изгороди. Они могли бы выйти из повозки и подойти пешком – только не с распухшей лодыжкой, как у Киллера. Он мог бы подобраться к дверям, пока его прикрывает из-за изгороди Киллер, но привязать кобылу было некуда, разве что к фонарному столбу. К тому же кобыла наверняка не приучена к ружейной стрельбе, а на такой плоской как блин местности это означает, что они могут никогда не найти ее.
Киллер вернул ему жезл, продолжавший слегка покалывать ладонь. Джерри достал лазерный пистолет и проверил аккумулятор – индикатор не загорелся.
Значит, они находятся самое позднее в начале двадцать первого века, а электрический свет – гарантия того, что ружьями пользоваться можно. Это хорошо: с мечами слишком много возни.
– Куда править, босс? – спросил Киллер.
– Куда? Прямо им в глотку, – ответил Джерри. У самых ворот он соскочил на землю, распахнул створки и отступил, пропуская повозку. Киллер, как заправский возница, пролетел мимо дверей коттеджа и круто развернул повозку, оказавшись снова лицом к крыльцу. До сих пор по ним никто не стрелял…
Джерри поднялся на крыльцо и ударил жезлом в дверь, стоя сбоку – как его учили. Он ждал, чувствуя, как напряглись все нервы. На крыльце возвышалась небольшая поленница, и еще несколько штабелей дров выстроилось у стены. Осторожно вытянув руку, он повернул ручку и толкнул дверь – дверь со скрипом отворилась в пустоту.
– Эй, есть кто дома?
В мешке лежал фонарик, которым можно было бы посветить, если только батарейки не сели, но мешок он оставил в повозке. Он сунул руку в дверной проем, пошарил по стене и наткнулся на выключатель. Вспыхнул свет. В помещении никого не было. Он рывком пересек комнату и распахнул по очереди две выходящие в нее двери – за ними оказались спальни. Если только под кроватями не прятались пожилые леди, коттедж был пуст. Он вернулся на крыльцо и позвал Киллера – тот спрыгнул с повозки, оступился, чертыхнулся, скривившись, и на одной ноге запрыгал проверить сарай и конюшню.
По крыльцу забарабанили капли дождя.
Что оказалось для Джерри полным сюрпризом, так это пианино, старенький инструмент орехового дерева. Он не видел пианино вот уже… больше лет, чем ему хотелось бы думать.
Дом представлял собой скорее дачный коттедж, чем постоянное жилье.
Половину его занимала гостиная – она же кухня. Другая половина делилась на две спальни – побольше и поменьше, в каждой – кровать и тумбочка. В гостиной стояли пианино, стол с четырьмя стульями, диван и кресло у большой железной печки, служившей и для обогрева, и для готовки. Комната освещалась электрической лампочкой без абажура, но две керосиновые лампы на столе позволяли усомниться в надежности электроснабжения. Интересно, откуда здесь электричество, подумал Джерри: подъезжая к дому он не заметил цепочки ведущих к нему столбов. Дождь стучал все громче; надо бы помочь Киллеру. В холодильнике лежали три здоровых бифштекса, полдюжины яиц, около фунта бекона, молоко… Предполагается, что они не задержатся здесь надолго.