Страница 41 из 77
Его ждали двое безмолвных слуг. Один из них – Пако – худощавый мексиканец невысокого роста, с черными глазками-бусинками, с большим носом и жидкими усами, приблизился к хозяину и помог ему снять накидку. Второй мексиканец – толстый коротышка Ортис с бельмом на глазу – не раз был отхлестан своим господином за то, что подсматривал за господскими женщинами.
Чистой влажной тканью Ортис убрал запах женщины с тела своего господина. Хозяин повернулся к Пако, державшему в руках брюки. Одевшись, белокурый повелитель приказал своим слугам отвести молодую мексиканку в ее маленькую мрачную комнатку.
Проводив красотку, они принялись перетаскивать тяжелые золотые слитки по темным коридорам и извилистым туннелям в другое место.
Некоторое время белокожий хозяин молча наблюдал за работой своих слуг, затем повернулся и неторопливо зашагал прочь.
Он шел очень тихо и безошибочно находил дорогу. Низкий шелестящий звук, похожий на шепот, раздался из сгущающейся темноты. Внезапно тихий шепот сменился громким сатанинским смехом. Непроницаемая тьма поглотила белокурого повелителя пещер.
Глава 24
Прошло всего три дня, однако Элизабет они показались вечностью.
В первое время она не уставала восхищаться великолепными горными вершинами и живописными равнинами.
Глубокие трещины, разрезавшие кроваво-красную землю, маленькие зеленые рощицы, далекие голубые горы – все поражало ее.
Она еще никогда и нигде не видела таких ослепительных пунцовых закатов в полнеба.
Как-то вечером Элизабет стояла на краю обрыва, завороженно следя за тем, как солнце уходит за горизонт.
Сначала все небо на западе вспыхнуло ярким кроваво-красным цветом. Затем линию горизонта затопил мерцающий розовый, а за ним появился восхитительный сиреневый цвет. Он был настолько необычного оттенка, что Элизабет воскликнула от восхищения.
Она не могла пошевелиться, потрясенная сказочной картиной закатного неба. Она знала, что чудо с минуты на минуту исчезнет, и с наслаждением вбирала в свою душу и в свою память эти счастливые бесценные мгновения.
Все прекрасное недолговечно. Вскоре сиреневый цвет сгустился до зловещего темно-багрового. Элизабет смотрела на небо до тех пор, пока мрачный багрянец не уступил место синим сумеркам. Лишь бледное сияние у горизонта напоминало об ушедшем солнце.
Темнота сгущалась. Элизабет с грустью вздохнула и стала поспешно спускаться вниз с высокого откоса.
Однако на следующий день, трясясь в фургоне под палящими лучами полуденного солнца, Элизабет уже не находила в окружающей природе ничего примечательного.
Она вглядывалась в даль, отыскивая очертания гор Сэндиа-Крест. Если горы близко, значит, скоро они подъедут к городу Альбукерку.
Любопытство Элизабет было так велико, что она повернулась к сидевшему рядом ненавистному ей человеку и заговорила с ним, не глядя ему в лицо:
– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но ведь мы движемся на юго-запад? Мне бы хотелось определить, где находится Сэндиа-Крест.
– Эти чертовы горы опять потерялись?
– Это совсем не смешно, Квотернайт! – Элизабет посмотрела на Веста. – Я только хочу знать, вот те горы – Сэндиа-Крест или нет?
– Надеюсь, это они.
– Мы доберемся туда до темноты? Мы переночуем в Альбукерке?
В ожидании ответа она затаила дыхание.
– Нет.
Элизабет даже не попыталась скрыть свое разочарование.
– Вы специально все подстроили! Вы нарочно затянули привал на обед, чтобы мы не успели к вечеру в Альбукерк!
Вест спокойно откинулся назад, положил руку на спинку сиденья и, опершись левой ногой о передок фургона, спокойно заявил:
– Поскольку вы невероятная выдумщица, быть может, вы объясните, зачем мне понадобилось так поступать?
– Потому что вы самый настоящий мерзавец! – последовал быстрый ответ.
Вест бросил на нее насмешливый взгляд:
– Тут уж ничего не поделаешь.
Элизабет фыркнула, скрестила руки на груди и не вымолвила больше ни слова. От Квотернайта невозможно было получить прямого ответа ни на один вопрос. Ему доставляло огромное удовольствие дразнить и мучить ее.
Элизабет недовольно поджала губы. Она решила, что ни один из нанятых для поездки проводников не вызывает симпатии.
Когда фургоном правил Грейди, он болтал без умолку, и от его нескончаемых историй у Элизабет иногда просто раскалывалась голова. Таос, наоборот, не вымолвил ни одного слова, но ходил за ней тенью. Это ужасно раздражало!
Но хуже всех был, несомненно, тот, кто сидел сейчас рядом с ней и усмехался.
Еще никогда она не встречала столь дерзкого мужчины. Для него нет ничего святого! Он способен насмехаться над чем угодно!
Элизабет отнюдь не порадовало, что пришла очередь Веста править ее фургоном. Он считал, что может говорить все, что ему заблагорассудится. Превратно истолковав то, что произошло между ними той ночью в Луизиане, он позволял себе посмеиваться над ней.
Он говорил вслух то, о чем многие не позволяют себе даже подумать. Он срывал покровы с самых потаенных чувств и желаний, изумляя Элизабет своей откровенностью. Элизабет поражалась тому, что, глядя ей в глаза, он мог говорить запретные слова. А главное, он обо всем помнил! Ей казалось, что только она во всех подробностях помнит о том, что с ними произошло, и только она время от времени перед сном предается воспоминаниям о той ночи.
Неожиданно Вест бросил поводья на колени Элизабет, прервав ее размышления. Машинально схватив поводья, Элизабет вопросительно взглянула на него.
Не говоря ни слова, Вест стянул через голову рубашку. Встряхнув, он повесил ее на сиденье позади себя. Глядя на Элизабет и почесывая свою волосатую грудь, он произнес:
– Немного жарко сегодня. Ведь вы не возражаете?
– Разве мое мнение что-нибудь значит для вас?
Вест взял Элизабет за левый локоть и, чуть приподняв его, взглянул на влажные круги на ее блузке.
– Похоже, вам сегодня тоже немного жарко!
Отбросив руку Веста, возмущенная Элизабет хлестнула его поводьями по голой груди и вскрикнула:
– Сегодня сто градусов,[16] разве вы не заметили?
– Заметил. Чертовски жарко в такой одежде. Почему бы вам не снять блузу?
– Ни за что на свете!
– Только не говорите, что вы мне не доверяете.
– Так и есть, и надеюсь, что это вас хоть как-то задевает!
Вест придвинулся ближе к Элизабет и, положив руку себе на сердце, сказал:
– Вы попали мне прямо вот сюда!
– Я бы хотела попасть прямо… прямо… – Элизабет запнулась, осознав, что ее взгляд остановился на обтянутых узкими кожаными брюками бедрах Квотернайта. Она резко подняла голову, и ее прекрасное лицо залилось краской. Бросив поводья на колени Весту, она отодвинулась от него.
– Вы уже сделали это, дорогая моя! – насмешливо сказал Вест. – Вы попали туда, куда хотели!
Глава 25
Караван остановился в том месте, где река Рио-Гранде делала небольшой поворот на восток. Вода ослепительно сверкала под лучами заходящего солнца. Прикрывая глаза рукой от нестерпимого блеска, Элизабет смотрела на реку и чувствовала, как в ней нарастает раздражение. Позади нее на фоне темно-голубого неба одиноко и величественно возвышалась вершина горы Сэндиа-Крест.
До захода солнца было еще добрых два часа, а Альбукерк лежал лишь в семи милях к югу от них. По мнению Элизабет, не было никакой серьезной причины для того, чтобы они не могли доехать до города и переночевать там с комфортом. Однако Квотернайт объявил, что они останавливаются здесь на ночь.
– Останавливаемся? – Элизабет схватила Веста за руку. – С какой стати мы будем останавливаться? Ради Бога, сейчас еще только середина дня! Вы сами сказали мне, что, когда мы достигнем Сэндиа-Крест, до Альбукерка останется всего семь миль! Никто ведь не устал, даже лошади. Давайте доберемся до города, остановимся в гостинице и закажем хорошую еду! К тому же необходимо принять ванну! Разве плохо выспаться на мягкой постели со свежими простынями и… и… Да вы меня не слушаете! – возмутилась Элизабет.
16
100 градусов по Фаренгейту равняются примерно 40 градусам по Цельсию.