Страница 16 из 55
Но в январе 1901 г. Лев XIII опубликовал энциклику «Гравес де коммуни», посвященную преимущественно социальным вопросам. Она была близка концепции Тониоло. Опять подчеркивались принципы сотрудничества классов, роль благотворительности и пр. Папа писал, что слову «демократия» ни в коем случае нельзя придавать политического значения: «Хотя слово «демократия» с точки зрения этимологической, а также в употреблении философов и служит для обоснования народных форм правления, все же мы должны отвлечься от какого бы то ни было политического смысла и для нас это слово должно означать лишь одно, а именно благодетельную христианскую деятельность на пользу народа» {54} . В энциклике подчеркивалось, что всем католическим движением в Италии руководит «Опера деи конгресси». Однако в энциклике не было прямого запрещения заниматься политической деятельностью, и Мурри истолковал это почти как поощрение своей деятельности: «Мурри дал папской энциклике свое личное истолкование и заявил, что единство католиков, о котором в ней упоминалось, должно осуществляться на базе христианско-демократической программы» {55} .
Однако Лев XIII всеми силами стремился ограничить роль христианских демократов в политической жизни страны. В сентябре 1901 г. Ватикан изменил статут «Опера деи конгресси». Отныне президент ее официально назначался папой. Конечно, и прежде кандидатуры согласовывались с Ватиканом, но формально президента избирала ассамблея «Опера деи конгресси». Но Мурри не хотел сдаваться, отчасти рассчитывая и на то, что Лев XIII к нему лично хорошо относился. В конце 1901 г. Мурри провел в Милане первый региональный конгресс. Конечно, немало говорили и о «гармонии классов», но в качестве крайнего средства для защиты интересов «низших классов» признавалась и забастовка. Теоретически право рабочих на забастовку еще в 1882 г. признавал орган иезуитов «Чивильта каттолика» («Католическая цивилизация»), но через 19 лет речь шла уже не о теории, а о реальной возможности.
Руководители «Онера деи конгресси» пустили в ход все свое влияние, механизм закулисных переговоров, интриг и нажимов, и наконец в феврале 1902 г. папа дал новые инструкции, совершенно лишавшие христианско-демократическое движение автономии. Взаимоотношения Мурри с Пагануцци всегда были натянутыми, а то и просто плохими. Тониоло тщетно пытался уговорить Пагануцци и других «венецианцев» (так называли консервативное руководство «Опера») признать то правильное и «законное», что было в христианско-демократическом движении. Он думал, что можно предоставить молодым социологам самостоятельность, одновременно тактично руководя ими. Это оказалось чистейшей иллюзией. После изменения статута начались организационные перемены. Пагануцци формально подал заявление об отставке, но фактически продолжал руководить «Опера деи конгресси», ожидая решения Льва XIII.
16 августа 1902 г. Мурри выступил в «Культура сочиале» с резкой статьей, по существу, с обвинительным актом против Пагануцци лично, всего руководства и деятельности «Опера деи конгресси». Мурри перечислил все ошибки и все недостойные средства, к которым «Опера» прибегала в борьбе против передовой католической мысли. Он признавал, что на счету «Опера» есть и некоторые достижения. Апогей достижений приходился на 1897 г. Если бы Пагануцци ушел в тот момент, его имя осталось бы в анналах итальянского движения, но в настоящий момент его деятельность «приносит непоправимый вред всей католической Италии».
Статья Мурри вызвала бурные протесты. Кардинал Джузеппе Сарто, будущий папа Пий X, обвинил Мурри в черной неблагодарности. Возможно, Мурри совершил тактическую ошибку, добившись лишь того, что уход Пагануцци задержался. Дело в том, что уже была намечена кандидатура графа Джованни Грозоли (1859–1937), человека по своим взглядам близкого к Тониоло, склонного к компромиссу с христианскими демократами. В конце концов Грозоли был назначен, и христианские демократы приветствовали его назначение. Но в начале 1903 г. Мурри неожиданно заявил, что он лично совершенно отстраняется от политической и организационной работы и будет заниматься только культурной деятельностью. Он передал Второй секции свой еженедельник «Домани д’Италия» («Завтрашний день Италии»), оставив себе «Культура сочиале».
Решение Мурри было, вероятно, отчасти связано с его очередными неприятностями: он получил крайне серьезный выговор от Ватикана за свой доклад на тему «Христианство и свобода». Но Мурри с его энергией, честолюбием и темпераментом не смог удовлетвориться спокойной просветительской работой, он продолжал оставаться в гуще событий. В шопе 1903 г. произошло столкновение между ним и Тониоло. Обстоятельства любопытные. Папа принял Мурри, и тот 1 июня написал в «Культура сочиале», что Лев XIII одобряет его взгляды. Так же осветила это и либеральная светская печать. Тогда ультракатолическая пресса накинулась на Мурри так яростно, что он вышел из себя и сделал сенсационное заявление. Он провозгласил, что отныне считает себя свободным от всяких обязательств перед «Опера». Испортились и личные отношения с Тониоло, который много лет поддерживал Мурри и заступался за него.
События развертывались динамично. Авторитетная католическая газета «Л’аввенире д’Италия» («Будущее Италии») поместила открытое письмо Тониоло к Мурри, датированное: «Пиза, 29 июня (1903), день св. Петра». Письмо резкое и горькое. Хотя было сказано много хороших слов об уме, энергии и таланте Мурри, выдвигались обвинения в демагогии, во вредном влиянии на молодежь и в неповиновении церкви. Тониоло пишет Мурри: «Поразмыслите хорошенько, дорогой друг, над этим подобием дилеммы, которая имеет некоторое значение не потому, что она связана с вашим и моим именем, но потому, что она относится к двум историческим и необычайно важным опытам, она соответствует двум дорогам, по которым идут все реформаторские общества (подлинные пли фальшивые, большие или маленькие). Одна дорога, которая ведет к церкви и к христианской цивилизации; другая дорога, в конце которой нет ни церкви, ни цивилизации, а бунт и смерть» {56} .
В ответ Мурри опубликовал в своем журнале статью под броским заглавием «Психология одного сомнения». Он обвинял Тониоло в том, что тот, как и Пагануцци, принадлежит к католикам, которые «не только сражаются при помощи собственных средств, но облекаются в одежды религии, привлекают в качестве своего союзника ортодоксию, выступают от имени церкви и веры». Дальше еще более резко: «Мы видим священников, которые во имя своего сана и своего долга занимаются гражданскими и социальными вопросами. И видим мирян, которые выступают в роли паладинов и защитников ортодоксии, благословляют или отлучают. Пора покончить с этой двусмысленностью. Пусть церковь занимается тем, что касается ее, и пусть профессор Тониоло занимается своими личными исследованиями и изысканиями, спорит и разговаривает, как ученый. Сейчас слишком много людей находятся не на своем месте, слишком много неуместных идей, а пример, который он (Тониоло. — Ц. К.) подает, может лишь увеличить смятение умов. Я буду спокойно спорить с ученым, но если теолог-мирянин злоупотребляет старыми методами и датирует свои послания днями различных святых, этого терпеть нельзя» {57} .
На этот раз Мурри напал уже на человека, который долго поддерживал его и с которым ему следовало бы блокироваться против реакционных группировок, столь влиятельных в окружении папы и католическом движении. Габриэле Де Роза писал о «благородной школе Мурри», и Мурри действительно лично был искренним и смелым человеком, умевшим различить в окружающей реальности черты нового. Но в его жизни были разные повороты.
Вторым лидером итальянских христианских демократов был Луиджи Стурцо. В те годы, когда главную роль в движении «молодых католиков» играл Мурри, дон Стурцо мог казаться второстепенной фигурой. Но в действительности он принадлежал к той категории людей, которых в нужный момент создает, формирует и выдвигает на первый план сама история, был человеком очень крупного масштаба.