Страница 8 из 87
Он бросает мне еще одну зловещую улыбку, как будто знает, как сильно на меня влияет пребывание здесь.
— Ну, нам пора идти, — говорит Селеста.
— Вообще-то, я хотел спросить, не хочет ли Остин пойти на обед. Мы, старшеклассники, собираемся…
— Нет, — говорю я, но Селеста говорит в то же время.
— Это было бы здорово. — Она наклоняется, целует меня в щеку, а затем смотрит на Коула. — Вы, сумасшедшие дети, развлекайтесь. — Затем она уходит, оставляя меня стоять с убийцей.
Улыбка, которая была у него все это время, исчезает с его лица, как будто он только что снял маску. Его челюсть заострилась, а грудь выгнулась — готовность к драке.
Я делаю нервный шаг назад.
— Как ты меня нашел? — спрашиваю я, и мне не нравится, что мой голос дрожит. Вся храбрость, которая была у меня прошлой ночью, теперь давно пропала.
Он не отвечает. Вместо этого он берет мое предплечье, то самое, которое он порезал прошлой ночью, и я знаю, что это было сделано специально. Я задыхаюсь, когда он поворачивается и ведет меня вниз по лестнице церкви и по узкой дорожке к припаркованным машинам.
— Я никуда с тобой не пойду, — огрызаюсь я.
— У тебя нет выбора, — рычит он. — А теперь садись в эту гребаную машину. — Он рывком останавливает меня, а затем пихает в водительскую сторону черной двух дверной машины. Затем он падает на водительское сиденье, толкая меня через центральную консоль.
Я неловко забираюсь на пассажирское сиденье и быстро спускаю платье, чтобы прикрыть бедра.
Прежде чем я успеваю дотянуться до ручки двери, он включает задний ход и с визгом выезжает с парковки.
Я сижу, прижавшись спиной к его сиденью, и смотрю на него, пока он мчится по шоссе. Его рука сжимает сцепление, когда он переключает передачи. Его темно-синяя футболка демонстрирует его тонизированные предплечья.
— Чего ты хочешь, Коул? — Он не отвечает. Я вижу, что мы возвращаемся в направлении моего дома, и у меня такое чувство, что он планирует положить меня в могилу, которую они с Диком вырыли для парня, которого я сожгла. — Я не собираюсь говорить копам, — говорю я, выпустив длинный вздох. Я открываю рот, чтобы заговорить, но что-то теплое привлекает мое внимание.
Я дергаю за рукав своего красного кардигана и с шипением вдыхаю, когда вижу кровь, стекающую по моей руке. Его рука, схватившая мое предплечье, должно быть, потянула меня за порез.
— Черт! — Он шипит, заметив это, и требует: — Ты не зашила?
Я сужаю на него глаза.
— Кто, черт возьми, собирался мне его зашивать?
Он делает длинный вдох и кивает на центральную консоль.
— У меня там полотенце. Достань его и надави на порез.
— Как будто тебя волнует, что я истеку кровью до смерти, — огрызаюсь я.
— Не волнует. Но я не хочу, чтобы это дерьмо было на моих сиденьях.
— Ублюдок, — бормочу я и открываю консоль. Когда она открывается, я замираю и смотрю вниз. Там лежат черный пистолет и нож, а также маленькое черное полотенце для рук, моток клейкой ленты и пара наручников. Все, что нужно серийному убийце.
Он бросает быстрый взгляд вниз и рычит. Вытаскивает полотенце для рук, бросает его мне, а затем захлопывает консоль.
Я сажусь на свое место и смотрю прямо вперед, прижимая полотенце к предплечью.
— Куда мы едем? — грубо спрашиваю я. Машина слишком мала, чтобы мы находились так близко друг к другу. Внезапно я понимаю, что ничего не знаю об этом человеке, и какой бы план у него ни был вчера вечером, я все испортила. Намеренно.
Он не отвечает. Вместо этого он протягивает руку и нажимает кнопку на приборной панели, и в динамиках звучит песня «Coming Undone» группы Korn. Он делает громче, чтобы заглушить мое тяжелое дыхание, пока мы летим по шоссе.
_________________________________
Тучи разверзлись, и начался дождь. Тридцать минут назад мы проехали знак с надписью Марита в пятидесяти милях.
Он все еще молчал и даже не смотрел в мою сторону. Я сидела совершенно неподвижно, надеясь, что он забудет, что я в машине.
— Кровь перестала идти?
Не повезло.
— Да. — ответила я отрывисто.
Когда он включает мигалку и съезжает с шоссе, мое сердце начинает колотиться в груди, потому что я не знаю, что он собирается со мной делать. Но теперь, когда я знаю, что в центральной консоли лежит пистолет, я сделаю все возможное, чтобы добраться до него. Даже если я понятия не имею, как им пользоваться.
Он сбавляет скорость и заезжает на парковку. Я оглядываюсь вокруг, замечая, как здесь пустынно в этот дождливый воскресный день.
Мы поднимаемся по спирали все выше и выше, пока не оказываемся на пятом этаже. Он заезжает на парковочное место, шины визжат от резкого поворота, а затем он быстро останавливает машину. Ремень безопасности натягивается на моем плече.
Я оглядываюсь, ожидая, что его друзья окружили нас. Мои мышцы напрягаются, готовые защищаться.
Но ничего не происходит. Он выключает машину, и мы просто сидим в тишине. Я сглатываю комок в горле. Мои руки дрожат, я готова потянуться к дверной ручке и убежать.
— Не надо, — говорит он спокойно, как будто знает, о чем я думаю.
Я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него, но он смотрит прямо перед собой.
— Я не собираюсь причинять тебе боль. — Я фыркнула, и он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. — Не сегодня, во всяком случае, — добавляет он, и нервозность снова дает о себе знать.
Он улыбается мне, мягко, и я сжимаю руки в кулаки на коленях, потому что знаю, что он чувствует мой страх. Такие мужчины, как он, питаются этим. Я протягиваю руку и сдергиваю с его лица очки. Ради всего святого, идет дождь; они ему не нужны.
Голубые глаза смотрят в мои.
Он протягивает руку, и я подпрыгиваю от неожиданности. Я жду, что он рассмеется, но он не смеется. Вместо этого его взгляд опускается на мой кардиган, когда он берет прядь моих волос между пальцами. Он закручивает пряди вокруг них.
— Красный действительно твой цвет, — мягко говорит он, а затем его глаза возвращаются к моим.
По моей спине разливается тепло, когда он проводит пальцами по моим волосам. Я хнычу, наполовину напуганная до смерти. Другая половина возбуждена.
Что со мной не так?
Он наклоняется ко мне, останавливая свое лицо в нескольких дюймах от моего. Я делаю длинный вдох, пытаясь остановить свое колотящееся сердце.
— Коул… — шепчу я его имя.
Он улыбается мне.
— Не бойся, Остин. Если бы я хотел твоей смерти, я бы убил тебя прошлой ночью. И я точно не стал бы этого делать, пока Селеста знает, что ты со мной.
Я закрываю глаза и хнычу, стараясь не показывать свой страх, но он вытекает из моих пор. От его машины воняет.
— Посмотри на меня, — приказывает он, и я открываю глаза. Он все еще у моего лица, его рука все еще сжимает мои волосы. — Хотя я представлял, как проберусь в твою комнату и заставлю тебя заплатить за то, что ты сделала. Но я лучше подумал об этом.
Я сглатываю.
— Что ты хочешь от меня?
Он наклоняет голову в сторону, как бы обдумывая свой ответ.
— Чтобы ты поняла. — Он отстраняется от меня, и я делаю длинный вдох. Сев обратно на свое место, он смотрит прямо вперед, на бетонный барьер, который подходит к капоту машины. — Видишь того человека? — Он показывает на здание напротив парковки.
Мне приходится прищуриться, но я вижу человека, стоящего в офисе. Стеклянные окна показывают все. Его руки в волосах. Его пиджак лежит на полу, а белая пуговица расстегнута. Подтяжки свисают с его талии.
— Что с ним?
— Это брат Джеффа.
— Джефф? — Я смотрю на Коула.
— Парень, которого мы убили прошлой ночью, — отвечает он без всяких угрызений совести.
— О, — говорю я, оглядываясь на старшего мужчину. И мое дыхание учащается.
Это просто еще один способ для него втянуть меня. Вовлечь меня.
— Я не хочу знать…
— Этот человек убил свою жену. — Он игнорирует меня. — Он неоднократно избивал ее. Все время. Но он был умен в этом. Настолько умен, насколько может быть умным такой ублюдок, как он. Он никогда не трогал ее руки, ноги или лицо. Он прикасался только там, где, как он знал, она могла прикрыться. — Он проводит рукой по своим темным волосам. — Однажды она решила что с нее достаточно, и она пошла рассказать об этом единственному человеку, которому, как она думала, она могла доверять. Его брату, Джеффу. — Я смотрю на него. Он смотрит прямо на мужчину. — Она умоляла его помочь ей. Ее муж держал ее рядом, потому что у нее не было семьи. Ну, у нее был кто-то, но… — Он прервался. — В общем, она обратилась к его семье и попросила немного денег, чтобы уйти от своего жестокого мужа. Он сказал, чтобы она дала ему несколько дней. — Его рука вцепилась в руль. — Но он пошел к своему брату и рассказал ему, о чем просила его жена. И когда он вернулся домой, он избил ее. Он бил ее, не заботясь о том, где появятся синяки, потому что знал, что на этот раз она не выживет. — Мое горло сжалось. — Затем, после того как он избил ее до полусмерти, он взял нож и перерезал ей горло. — Он говорит без эмоций, и слезы застилают мне глаза. — Он даже не похоронил ее как следует. Он отнес ее на старое кладбище, вырыл яму и бросил ее туда.