Страница 60 из 66
— Держи, мне тебя Нэне еще в рабочем состоянии нужно вернуть, — беззлобно рассмеялся он. — Ты бы поспать лег, что ли, весь день на ногах. Спи и ни о чем не думай, — слова его звучали так тепло, что проникали в самое сердце, хотя, казалось бы, ничего особенного в себе не несли. — Скоро все разрешится, и пойдем по домам зализывать раны.
— Вы правда думаете…
— Слушай, парень, — резко перебил его Йозэль, — что я об этом думаю, я тебе уже сказал. От своих слов я не отказываюсь. А вот принять их или нет как свои собственные убеждения — решать уже тебе. Я могу говорить все, что угодно. Весь мир может сказать тебе, что ты не виноват, но до тех пор, пока ты сам себя не простишь, в этом не будет смысла. Пойми и запомни: жизнь часто ставит нас перед самыми дерьмовыми выборами, которые мы должны просто сделать и жить дальше. А теперь ложись спать, — настойчиво произнес он и на удивление точно кинул в Суна одеяло.
Сун хотел было возразить, но в эту секунду вся накопившаяся усталость разом легла на его плечи, будто по велению чужих чар. Укутавшись в одеяло, парень улегся на скрипучей скамье и почти мгновенно уснул крепким, пусть и тревожным сном. Он бы с удовольствием проспал весь следующий день, если бы в какой-то момент не услышал обрывки странного разговора. Сначала Сун не придал этому значения, решив, что Йозэль вновь ругается на своего покровителя, но вскоре понял, что что-то не так. Разговор определенно происходил в камере, вот только участвовали в нем как минимум двое. Сун осторожно открыл глаза и увидел Йозэля, стоявшего возле двери и яростно спорившего с кем-то через открытое в ней окошко, которого вчера он не заметил.
— Как это вообще произошло?! — злобно прошептал собеседник за дверью.
— Это случайность, Раэль! — явно уже не в первый раз отвечал Йозэль.
— Ты думаешь, суд в это поверит? У нападения Тице нет свидетелей, зато с его телом вас двоих видела половина храма! — шепотом возмущался Раэль.
— Ты не веришь мне? Не веришь настоятельнице?
— Я… я хочу верить тебе, — замялся мужчина. — Но зачем ему пытаться убить тебя? Тице — просто больной старик, он совершенно безобиден. Не понимаю… Вы жили на одной территории больше двух месяцев.
Йозэль негромко стукнул кулаком по двери, заметно устав от этой перепалки.
— Не знаю я! Может, потому что он с самого начала счел меня вселенским злом? А может у него просто в голове что-то перемкнуло. Послушай, если ты пришел сюда обвинять меня, лучше закрой это окно с той стороны! Мне хватает того, что я уже сижу под стражей! — взмахнул он руками и уже развернулся, чтобы уйти.
Но Раэль продолжил:
— Прости, я просто… Столько всего случилось. У меня к тебе столько вопросов! И тут я возвращаюсь, а мне прямо у ворот говорят, что тебя забрали по подозрению в убийстве!
Сун на этих словах сжался в комок еще сильнее, надеясь слиться со стеной.
— Я верю тебе, мать Кассия верит тебе, но как ты собираешься доказать свою невиновность в суде?! — голос Раэля звучал очень возбужденно и тревожно, будто он проник сюда под покровом ночи и его в любой момент могла застать стража.
— Никак, — подобно громовому раскату прозвучал голос Нэны.
Внутри все свернулось, и сердце пропустило удар. Сун внимательно посмотрел на Йозэля: тот казался спокойным, но вдруг начал странно теребить перчатки на своих руках.
— Нэна? — недоверчиво спросил он. Похоже, за весь визит женщина подала голос впервые. — Что это значит?
На несколько мгновений помещение погрузилось в тишину, а затем женщина оттолкнула Раэля от двери и подошла к окошку настолько близко, что Сун мог видеть ее изможденное лицо.
— Вам нужно бежать, Йоз, — прошептала она. — Я пока не знаю, как, но другого выбора просто нет!
— Какой еще побег? Ты в своем уме? — возмущенно прошипел Йозэль. — Это только убедит людей в нашей виновности! Да за нами весь мир будет охотиться! И если Сун еще, в теории, может уйти, я — нет!
— Ты хоть знаешь, кто будет вас судить?
Йозэль отпрянул от двери. На его лице отчетливо читалось, что услышать ответ он не готов, и именно потому, что догадывался о его содержании. Ровно в эту секунду вся успокоительная ерунда, что повторял себе Сун, треснула и пошла на дно. В прошлый раз, когда Йозэль стоял с таким выражением лица, он узнал о своей скорой кончине, а посему ничего хорошего это не предвещало. Коли человек, который привык выворачиваться из самых безвыходных ситуаций, вдруг запаниковал…
— Лерман, — прошептал Йозэль.
— Именно, — подтвердила Нэна. — Убийство — тяжелое преступление, это тебе не цацки красть. А тут еще и убийство на территории храма! Верховный судья сразу же взял дело на себя. И сдается мне, что не по причине тяжести, а потому что подозреваемый — ты!
Йозэль негромко засмеялся. Но пусть он и пытался придать себе ироничный вид, в голосе его отчетливо проскакивало волнение.
— Не слишком ли много чести? Едва ли он вообще меня помнит…
— Эй, вы двое! — послышался приглушенный голос приближавшегося стражника. — Время посещения закончилось. На выход, быстро! А ты, — обратился он к Йозэлю прежде, чем закрыть окошко, — вечером на допрос. Верховный судья хочет поговорить с тобой лично, — и уже захлопнув деревянную створку, продолжил бубнить себе под нос: — Хочется же ему с душегубцем видеться! Чего там допрашивать? На плаху и дело с концом!
Йозэль заметно поник, опустив голову и плечи. По стенке он добрался к своей лежанке и сел, поджав под себя ноги. Неподвижно лежа на кровати, Сун молча наблюдал за ним: куда же делась вся его уверенность? Что за человек этот Лерман и как связан с Йозэлем? И главное, почему одного лишь упоминания его имени хватило, чтобы наполнить вора настоящим страхом?
— Сун, — раздался резко осипший тихий голос Йозэля. Он не звал Суна, просто говорил со «спящим». — Прости меня. Мне не следовало втягивать тебя в это. Если бы я только знал… — голос его дрогнул. — Проклятье! — он стиснул зубы и откинулся на стену, выдохнув: — Ничего, ничего… Время еще есть, я обязательно что-нибудь придумаю.
— Придумаете? — будто спросонья заговорил Сун. Похоже, вся эта беседа совсем не предназначалась для его ушей, а потому он решил подыграть. — Что-то случилось? — потянувшись всем телом, спросил он и сел.
Как и ожидалось, Йозэль тут же сменил тему:
— Эй, Сун, ты не думал о том, чтобы вернуться домой, к родным?
Вопрос оказался столь неожиданным, что Сун даже растерялся.
— Почему вы спрашиваете? — насторожился Сун.
— Просто любопытно, — пожал плечами Йозэль. Однако Сун не спешил ему отвечать, и вскоре он тоскливо продолжил. — Я сам часто думаю об этом. Не совершил ли я фатальную ошибку в тот день, когда решил променять простой и понятный закрытый мирок на большой и страшный мир? Иногда мне кажется, что я скачу по канату, натянутому над бездонной пастью морского чудища. Один неверный шаг — и игра кончится… — он прерывисто вдохнул, будто сдерживая подкатившие слезы, и потом просто махнул рукой: — Ладно, забудь! Я просто устал. Еще и этот дурацкий воздух! Кха…
— Я бы хотел вернуться в «Розу» с госпожой Нэной, — коротко ответил Сун.
Русло разговора ему не особо нравилось, ведь он прекрасно знал, куда уходили корни. Это не было дружеской беседой или обычным любопытством, нет. Слова Йозэля были исповедью и вкупе с подслушанным разговором не предвещали ничего хорошего. Сун же хотел верить в лучшее. Хотя бы в то, что они уйдут с суда живыми, иначе трагедия прошедшей ночи теряла всякий смысл.
— Редайния же… пусть останется в прошлом. Решение уйти я принял ровно в тот миг, когда позволил вам свободно забрать посох. Не скажу, что оно было простым, по-настоящему осознанным или продуманным, но оно было моим, и отказываться от него из-за каких-то трудностей я не собираюсь, — Сун подтянул колени к груди и уткнулся в них носом. Ему казалось, будто он оправдывается, будто вот-вот на него упадет шквал критики.
Но критики не последовало.
— Может, не каждый со стороны увидит это, но ты, Сун, гораздо, гораздо сильнее меня, — прошептал Йозэль с добродушной и немного печальной улыбкой.