Страница 4 из 13
– Ну, как тебе сказать, – протянул я, глядя при этом на Вольфа. – Вот этот тип на самом деле может пройти даже в женскую туалетную комнату, когда там полно дам. И мало кто задастся вопросом, как. Как ему это удаётся?
– Всё это весьма странно, – протянул Ушаков. – А тебя точно хотели убить несколько раз из-за политических мотивов? – спросил он у Юрки. Вольф не успел ему ответить, потому что в этот момент в комнату заглянул запыхавшийся охранник.
– Господин Вольф, прошу на выход. К заключённым допускается только один посетитель, и только со специальным разрешением-пропуском, – скороговоркой проговорил он. Пока охранник пытался разрулить случившееся недоразумение, Вольф задумчиво разглядывал его, как особо редкий вид насекомого. Но спорить не стал, а поднялся со стула и направился к двери. Уже подходя к арке, он внезапно обернулся ко мне.
– Только не думай, что избавился от меня. Завтра я вернусь и очень надеюсь, что к тому времени ты успеешь ознакомиться со всеми этими бумагами и принять правильное решение. – Мы все, включая охранника вздрогнули, потому что то, что говорил Вольф, больше напоминало угрозу.
Когда вслед за Вольфом ушёл охранник, Егор задумчиво протянул:
– Может деда Андрея попросить, чтобы он надавил на кого следует и у Вольфа забрали разрешение на посещения?
– Думаешь, Юрку это остановит? – я усмехнулся. – И, кстати, у него нет никаких разрешений.
– Как это нет? – вот теперь Егор выглядел по-настоящему изумлённым.
– А вот так. Нет, и всё тут. Он даже не в курсе, что какие-то там разрешения надо у кого-то получать. Его и так пропустили. Так что запреты только доставят неудобства прадеду, а, по сути, ничего не изменят. И не спрашивай у меня, как у него это выходит, потому что я сам постоянно теряюсь в догадках. – С этими словами я сгрёб принесённые Вольфом планы в пакет. Не буду я ни во что вникать, всё равно, если процесс не контролировать лично, что бы я не решил, Вольф всё равно сделает по-своему, а потом будет постоянно повторять, что мы же вместе решили, и чем это я сейчас недоволен?
– М-да, не знал, что Вольф такая уникальная личность, – Егор потёр подбородок, на котором уже проступила щетина. Хорошо, что я блондин. Моя щетина светлая и растёт гораздо медленнее, чем у брюнетов. – И о чём только мы не узнаём совершенно случайно…
– Чаще всего, банально подслушав, – закончил я за него фразу.
– Аминь, – кивнул Егор и подтащил ко мне поближе сумку. – Вот как и обещал, приволок тебе немного вещичек, который помогут не рехнуться в этих четырёх стенах. Но, прежде, как приличный почтовый голубь, а хочу рассказать тебе последние новости…
В этот момент раздался громкий треск, и в комнате появился Паразит. Выглядел он вполне здоровым, вот только в том месте, где чёрное тельце пронзил клинок, шерсть была выбрита, что сильно выделялось на тёмной шкурке.
– Э-э-э, – я завис, глядя во все глаза на кота. – А разве сюда можно телепортироваться?
– Конечно же, нет, – Егор закатил глаза. – Но, собственно, это та самая первая новость, которую я хотел передать. Кот поправился, и, судя по всему, обрёл новую способность. Его, по всей видимости, так сильно впечатлило то, что он, бедолага, не мог свободно передвигаться в своей обычной манере, что выработал в себе каким-то волшебным образом способность, позволяющую ему игнорировать все искусственные препятствия, вроде антимагических куполов.
– Прорыв периметра! – в комнату с воплем ворвался тот самый охранник, который прошляпил Вольфа. – Прорыв… Это что кот? Откуда тут кот? – он уставился во все глаза на Паразита.
– Это и есть твой прорыв, – достаточно внятно произнёс Егор. – И я понятия не имею, каким именно образом ты, приятель, будешь пытаться этому коту запрещать перемещаться туда, куда он хочет.
– Я сообщу начальству, – пробурчал охранник.
– А вот это правильное решение, – кивнул одобрительно Егор. Охранник в очередной раз ушёл, а Ушаков проговорил, глядя ему вслед. – Не понимаю, он новенький, что ли? Такие странные вопросы задаёт, кого попало без необходимых бумаг пропускает.
– Знаешь, я не могу ответить на твои вопросы, поэтому мне плевать на то, новенький он, или хорошо сохранившийся старенький, – ответил я, наглаживая Паразита, который всё-таки больше бравировал, но на самом деле чувствовал себя не слишком хорошо, потому что лежал у меня на коленях и практически не двигался, только мурчал. – Хотя в чём-то ты прав, это не выглядит слишком нормальным. Ладно, хрен с ним, что там у тебя ещё за новости?
– Твой дед не столь бодр, как кот. Его даже положили в Центральную клинику. Дыра, конечно, та ещё, но хирурги очень хорошие. Павел, как оказалось, повредил ему голосовые связки, и теперь необходимо провести несколько операций. – Я нахмурился. Всё-таки тот порез на шее оказался гораздо глубже, чем я с самого начала предположил.
– Что с Назаром Борисовичем? – хмуро спросил я.
– Дворецкий жив и даже почти здоров, не считая надорванной связки в плече, куда попала пуля. Он составляет компанию твоему деду и следит, чтобы тот не кидал супчики в персонал и не щупал медсестричек за задницы, – Егор хмыкнул. – Да, Аньке запретили тебя навещать, наверное, побоялись, что вы начнёте безобразничать и доведёте остальных заключённых до нервного срыва.
– И как она отреагировала? – я почесал Паразита за ушком.
– Плохо, но к счастью для всех я оказался рядом и заткнул её, подбросив до дома Снежиных. Пускай планированием ремонта занимается. Женщины это любят, – видя, что я напрягся, Егор добавил. – Я помню про опасность, поэтому с ней всегда три моих человека находятся.
– Спасибо, – я поблагодарил совершенно искренне, но Егор только махнул рукой.
– Ладно, разбирайся тут с моими подарочками, а я загляну, пожалуй, к начальнику охраны. Предупрежу насчёт кота, да парнем этим поинтересуюсь, что-то слишком он мне подозрительным кажется. – Я пожал ему руку, и Егор вышел, оставив меня наедине с Паразитом и сумкой. Насчёт охранника я был с ним полностью согласен. Вот только в отличие от Ушакова, не мог даже к начальнику охраны сходить, поэтому оставалось надеяться на то, что Егор справится. Как-то я часто забывал, что за внешним раздолбайством и молодостью скрывается уже вполне опытный командир довольно крупной частной армии, которого натаскивали специально на эту должность.
– Так, посмотрим, что ты мне принёс, – я открыл сумку и вытащил пустую тетрадь, набор ручек, несколько книг, которые он, похоже, сгрёб, не глядя, хорошо ещё, что из моей комнаты – я их хотя бы специально для чтения из библиотеки отбирал, и телефон.
Как только я вытащил телефон, он сразу же зазвонил, будто звонящий ждал специально этого момента. Номер был мне не знаком.
– Керн, – ответил я, приняв вызов.
– Это вас беспокоит главный редактор вашей газеты, Константин Витальевич. Я хочу сообщить, что аккредитация наконец-то получена, и завтра планируется к выпуску обширный номер. Вы его будете проверять?
– Каким образом вы это себе представляете? – холодно ответил я. – Только не говорите, что не знаете о моём теперешнем положении.
– Знаю, поэтому и звоню, чтобы уточнить. Если бы не это, то я просто прислал бы макет с курьером. В таком случае, как вам передать выпуск?
– Если сможете, то через Егора Ушакова, – немного подумав, ответил я.
– Хорошо, я постараюсь с ним связаться. – И он отключился, а я всё никак не мог вспомнить, как же его зовут.
Только я хотел положить телефон на стол, как он снова зазвонил. Кажется, скоро я начну вспоминать о временах моей жуткой скуки с ностальгией.
– Керн.
– Константин Витальевич, – снова незнакомый номер и с трудом узнаваемый голос. Всё-таки трубка сильно искажала реальные голоса. – Это Тихон, начальник третьей лаборатории артефакторики.
– Здравствуй, Тихон, не узнал, богатым будешь, – я улыбнулся, хотя звонивший меня не видел.
– Ваши бы слова да главбуху в уши, – Тихон хохотнул, оставив меня недоумевать, что же такого смешного я только что сказал. – Но я звоню не для того, чтобы намекнуть о премии, боже упаси, я звоню, чтобы сообщить о том, что ваш прибор для просматривания мыслей – готов. Мы даже сумели выделить магический поток и перенаправить его в пространство. Грубо говоря, при определённых настройках, поток воспоминаний можно будет транслировать на экран, и их сможет посмотреть много человек одновременно, или же кто-то один конкретный.