Страница 30 из 87
— Не следует доверять парням в серых кепи, — наставительно сказал Инспектор Кинг. — Положи пистолет, Лора. Не припомню, когда последний раз ты была рада меня видеть, но все имеет пределы… все-таки… черт знает что такое…
Она была высокая, гибкая, с чернющими длинными волосами и слегка неправильными, в приятном смысле, чертами лица, кипящая жизненной энергией, с движениями как у пантеры. Единственная дочь главы одного из нью-йоркских мафиозных семейств. Трое ее братьев закончили Гарвард — врач, адвокат, и предприниматель. В данный момент она была замужем за очень важным мафиозо из Сейнт-Луиса, и являлась единственной причиной достижения данным мафиозо той степени важности, которой он сегодня обладал. Когда Роберт постучал, она как раз надевала кожаную куртку, собираясь куда-то идти.
Она бросила пистолет на диван раздраженным жестом. Когда Роберт в ответ на этот жест наклонил неодобрительно голову, она постаралась не улыбнуться.
— Ты невыносим, — сообщила она. — Что тебе нужно?
— А ты мне поверишь, если я скажу, что я просто хотел тебя видеть?
— Нет.
— Семь лет прошло.
— И что же?
— Я по тебе скучал.
— [непеч.].
— Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?
— А зачем? Что это изменит?
— В общем, ничего. Есть, правда, эстетические соображения, — объяснил он. — Ну да ладно. Ты не попросишь ли меня сесть вон на тот диван, рядом с тобой, чтобы мы могли предаться воспоминаниям, как две цивилизованные особи; или же я должен продолжать стоять у двери, как стойкий оловянный солдатик?
— Не знаю. Нужно подумать.
Он сунул руку в карман и, покопавшись, протянул ей небольшую прямоугольную коробку, обернутую подарочно. Она все-таки улыбнулась, хоть и отвела глаза. Протянула руку. Он положил ей в руку коробку. Поколебавшись, она сорвала обертку.
— Ну! — сказала она восхищенно.
Янтарный браслет.
— К твоей коллекции, — объяснил он. — Латвия. Восемнадцатый век.
— Где ты его достал?
— Э… В Латвии. Но не в восемнадцатом веке. В прошлом году.
— Ты думал обо мне в Латвии?
— Да.
Она внимательно на него посмотрела.
— Среднежизненный кризис, — определила она.
— Что-то вроде того.
— Кто бы мог подумать. Ты при исполнении?
— Нет. Визит совершенно частный.
— Ну, хорошо… — она поколебалась. Затем сказала, — Сделай себе чего-нибудь выпить. Я собиралась уходить, но раз такое дело, не пойду, наверное, — и она добавила саркастически, — Раз ты по мне скучал.
— Кто у тебя нынче? — спросил он с иронией в голосе, наливая в два стакана. — Кто-то особенный, небось, как всегда?
— А, так… — сказала она, пожав плечом. — Встретились в злачном заведении, в Даунтауне. Заносчивый такой, младший менеджер. Говорит, что он поэт.
— Понял, — сказал Инспектор Кинг, теперь просто Роб, старый знакомый Лоры, бывший ее любовник. Он присоединился к ней на диване. — Держи стакан. Как поживает твой муженек?
— Тито? Тито — прелесть, — сказала она. — Любит покрасоваться и весело провести время. Дальше этого его амбиции не простираются.
— О положении в Сейнт-Луисе я ничего не знаю, — Роб улыбнулся виновато.
— Я думала, ты знаешь все обо всем. Диктофон, надеюсь, ты с собой не приволок.
— Лора, пожалуйста.
— Просто интересно.
Она с явным удовольствием его разглядывала. Он был так же великолепен, как раньше. Годы добавили ему мудрости, а аура значительности не уменьшилась.
— Ситуация в Сейнт-Луисе такая, что мне приходится командовать семейным делом, — сказала она.
— Тебе!
— Представляешь? Ужас. Ты не замечал, что криминальный сектор всегда — самый передовой? Вот и в феминизме впереди всех оказались.
Роб покачал головой.
— Я всегда считал, что ты честолюбива. Не ошибся. Ну, дальше.
— Не подумай плохого, — сказала она, кладя ногу на ногу. — Тито главный. Просто я принимаю за него решения.
— За кулисами.
— Именно.
— Это ты приняла решение убрать Франка?
— Какого Франка?
— Франка Гоби?
Она сняла правую ногу с левой и распрямила спину.
— Это не самая удачная твоя шутка, Роб, — сказала она строго. — Уж не решили вы меня подставить? Ваши тупицы организуют побег подонку Финкелстайну, ты подсылаешь его к Франку в дом, он разнимает дом на части, а теперь я оказываюсь во всем виновата?
Роб поставил стакан, помедлил, и спросил:
— Под «вашими тупицами» ты подразумеваешь, конечно же, Бюро?
— Да. Эй, не надо на меня так смотреть, будто ты святее Папы Римского. Обойдемся без глупостей. Некоторым трюкам я сама тебя в свое время научила.
— Хорошо, — сказал Роб. — Оставим это. Пусть сейнт-луисский офис разбирается. Не мое дело. Давай просто поговорим. Когда я был в Эстонии…
— Ты вроде бы в Латвии был.
— Точно. Так вот, когда я был в Латвии…
Она подняла указательный палец, веля ему таким образом некоторое время помолчать.
Нет, он не изменился. Такой же щепетильный во всем, и наверняка такой же красивый, как раньше, если снять с него одежду. И такой же таинственный — это не имеет отношения к его работе или стилю жизни — просто есть в нем что-то, о чем никто не догадывается. От такого легко не отвяжешься.
А тот, с кем она должна была встретиться в Даунтауне этим вечером — он тоже был таинственный. Не очень удобен в постели — слишком отрешенный. Зато рыжий менеджер много и умело ее смешил — она не помнила, когда последний раз столько смеялась в течении одного вечера. Но когда дело дошло до физической близости, он просто исполнил номер, не погружаясь в него сам. Она не сумела заставить его раскрыться. Что-то его держало, может, другая женщина, какая-нибудь трагическая любовь. Сегодня вечером она намеревалась сделать еще одну попытку. С другой стороны — зачем это ей? У них не было ничего общего. Зачем ей младший менеджер?
Роб — совсем другое дело. Правда, спать с ним ей не следует — слишком много старых ран, будет больно. И все таки она ему обязана. Она не просила его приходить — но вот он пришел, и нельзя ему отказать ради рыжего распутника, это было бы предательством. В конце концов, рыжему всегда можно позвонить еще раз — завтра, например, если будет настроение. Уж он-то ей не откажет. Женщины ее толка в его окружении не встречаются. Он должен быть благодарен, что ему предоставили шанс.
Еще раз подняв указательный палец, она включила сотовой телефон.
— Але, — сказала она. — Джульен? Привет. Я сегодня вечером не могу. Извини. Что? Нет. Я просто очень занята. В общем, я позвоню тебе завтра. Нет, пожалуйста, не надо обижаться и ворчать. До завтра. Пока.
Она отключила телефон.
— Симпатичный парень? — спросил Роб.
— Рыжий. В очках, в полиестровом костюме и галстуке. Но веселый. В общем, давай поговорим, что ли.
Некоторое время они просто трепались, обсуждали Латвию, вспоминали время, проведенное в Амстердаме. Робу казалось, что Лора все думает о чем-то другом. Он, конечно же, прекрасно знал до этого, кто заправляет делами мафии в Сейнт-Луисе. Информация была очень подробная, жутковатая, и недоказуемая. Но, глядя на Лору, он гнал от себя мысли на эту тему. Он по-прежнему видел в ней живую, кипящую энергией девушку с дикими повадками, которую он знал семь лет назад и называл Мама-Медведица — кличка, придуманная Анри Четвертым Французским для его тещи, Катрин Медичи, прелестной женщины, периодически топившей того или иного надоевшего ей любовника в фонтане напротив окон Люксембургского Дворца.
Семь лет назад Роберт и Лора чуть не поженились. Не вышло. Разрыв кончился тем, что отец Лоры сел в тюрьму на три года, после чего Лора переехала в Сейнт-Луис.
Оба понимали, что счастливы друг с другом быть не могут. И тем не менее все эти годы они переписывались — по электронной почте — обмениваясь шутками и впечатлениями.
Одно из окон номера привлекло внимание Роба. Он встал и подошел к нему, чтобы рассмотреть поближе. Окно было — одно из тех, которые не открываются. Постояльцам отеля вменялось вдыхать то, что предоставляла им централизованная система кондиционирования воздуха. В стекле данного окна наличествовало аккуратно вырезанное прямоугольное отверстие — очевидно, резали алмазом. К нетронутой части стекла были приклеены пластмассовые петли, а к ним — вырезанная часть. В результате получилось окно, которое можно было открыть. Роберт вопросительно посмотрел на Лору.