Страница 36 из 54
Ульяну Катя собиралась увольнять. Не смогла забыть ни то, как ее бросили утром одну, ни ночного разговора женщины со своим ухажером. Служанка, чувствуя, что список ее дел все сокращается и сокращается, ходила злая и взволнованная, закономерно ожидая неприятного конца этой истории. Одевала Катю теперь Дуня, а за подносами с едой часто ходил сам Михаил, которому нравилось болтать с добродушной кухаркой. За эти несколько дней Екатерина совершенно забыла о высказанной ей ночью угрозе и почти поверила, что она может жить нормально.
Время шло, некоторые проблемы решались, другие требовали найти решение.
— Говорю тебе: припадочная она! Потому меня и рассчитали, чтоб я лишнего не сболтнула!
— Творожка дать? — Арина застучала ложкой. Ульяна продолжила причитать:
— Я ночами караулила, что б чего не случилось, не спала сутками, а меня на улицу! На мороз!
— Яблочка возьми, я со своего сада несла.
— Я ей жизнь спасла! Она как закричит, забьется, я перепугалась, жуть! Думаю, Дунька ж знает, что я в хозяйкиной комнате которые сутки ночую, расскажет же. Графиня помрет, а меня в кандалы или того хуже — за злой умысел. Ливанула со страху на нее воду, она и очнулась. А коли не я, чтоб с ней было? Задохнулась бы! Померла б! Так-то!
— Я тебе еще кусочек пирога положу, ехать-то далече.
— А теперь эта припадочная мне расчет выставила! С кем она спать-то будет, с Дуней? Или миловаться уйдет к пришлому? Стыд-то какой! Тело мужа остыть не успело…
На этой душещипательной ноте Михаил не вытерпел и зашел на кухню. Арина поздоровалась, попутно укладывая в новую корзинку (видно куплена по случаю переезда) кульки и свертки с едой. Ульяна, сидящая за столом и промакивающая платочком сухие глаза демонстративно промолчала. Мужчина сел, ожидая, пока кухарка соберет на поднос еду.
— Случилось что? — спросил он.
— Да вот, Ульяна к дочке уезжает, — доброжелательно отозвалась Арина, деликатно избежав слова «уволена».
— Дети это святое, — заметил юрист. Служанка фыркнула.
— У вас небось своих нету.
— Нет. Но собираюсь завести.
Кухарка от радости даже в ладоши хлопнула.
— Вот и правильно! Не должно мужское семя пропадать зазря! Каждому роду наследник нужен!
Ульяна недовольно спросила:
— И что, нашли от кого?
— Да так. Ищу. Дело-то непростое.
— Конечно не простое, наша-то хозяйка вон за три года не понесла ни разу! Верно, болезнь сказалась.
— Болезнь?
Злая на Мережскую Ульяна радостно выпалила:
— Да какая! Страшная! Ночью — припадки, днем не в себе! Может, она уж и с головой не дружит. Я неделю назад нож нашла у нее под подушкой. Видно, совсем ее переклинило…
Арина сунула корзинку служанке в руки.
— Вот, Ульян, тебе на дорожку. Иди. Иди, не стой, у меня работы непочатый край, да и тебе пора.
— Мне?
— Тебе. Со всеми попрощалась, так что иди.
Кухарка утащила опешившую женщину к служебному выходу. Михаил взял поднос и направился в кабинет. Чужой разговор предоставил ему пищу для размышлений. Тяжелых размышлений. Потому что вспомнилось поведение инкнессы в последнее время и закралась в голову мысль: а что, если и вправду Екатерина больна? Одиночество, непонимание, отсутствие поддержки — чем не причина замкнуться в себе и на этой почве немного…подкорректировать мир. Звякнули чашки. Резко остановившийся от кощунственной мысли мужчина мотнул головой, отгоняя страшные предположения, лезущие в голову, и продолжил движение.
Но осадок в душе остался.
Вдова читала очередную историческую повесть в попытке найти упоминания о Темной стороне. При появлении Михаила она улыбнулась и отложила книгу в сторону.
— Пахнет восхитительно.
— У вашей Арины каждый день не обед, а шедевр.
— Верно.
Катя села за стол.
— Опять ищите намеки на существование другого мира?
— Не другого, а…оборотного, что ли…как у монеты.
Михаил невозмутимо подвинул к себе тарелку.
— И как успехи?
— Увы, никак.
— И чем вызван ваш интерес?
Мережская вздрогнула, что не укрылось от ее собеседника.
— Считайте, что это научное изыскание.
— Екатерина… Я чего-то не знаю?
Катя расценила его вопрос как риторический и молча уткнулась в тарелку.
— Расскажите, — попросил Михаил мягко. — Вдруг я смогу вам чем-то помочь?
Вдова молчала.
— А говорили, что верите мне, — упрекнул ее Климский. Инкнесса покраснела.
— Иногда… Знаете, порой… Если темно, бывает…
— Вы что-то видите?
Мережская неуверенно кивнула. Михаил сглотнул образовавшийся в горле ком.
— А другие… — он прокашлялся. — Кто-нибудь кроме вас видел это?
Екатерина бросила на него настороженный взгляд и отрицательно мотнула головой.
— Разберемся! — преувеличенно бодро заявил юрист и принялся за еду. Девушка, уловившая фальшь в его голосе, немного посидела, размазывая обед по тарелке и ушла, отговорившись прогулкой. Климский не возражал. Он сам отбыл из дома через полчаса и вернулся только под вечер с кипой книг по «сторонним феноменам» и «искажениям человеческого сознания».
На беду, в прихожей его встретила Екатерина. Взволнованная, раскрасневшаяся от быстрой хоть бы из угла в угол. Неужели ждала? Переживала за него?
— Я беспокоилась, — сказала вдова смущенно. — Вас долго не было. Все в порядке?
Михаил кивнул, складывая книги на высокий столик, что стоял рядом с вешалкой. Сверху он небрежно кинул плащ, но девушка его покупки заметила и подошла ближе.
— Это профессиональное? Или для души? Мне сказали, сейчас в моде сонеты Беренского. Но у вас тут проза, похоже. «У.Брейд: Видения больного как способ познать страхи». «В. Каленский: Невидимый друг. Причины патологий сознания». Что это?
По мере того, как Катерина читала названия книг, улыбка, которой она встретила Михаила, гасла. Труд Каленского полетел на пол — Катя отбросила его, словно змею, которая попыталась ее ужалить. Губы ее задрожали.
— Что это? — повторила она потрясенно.
— Послушайте… — мужчина шагнул к ней.
Девушка отступила назад.
— Не подходите!
— Катерина…
— Не надо оправданий! Вы, как всегда ищите правду. И только. Остальное вопрос доверия.
Ее голос — громкий, злой, казался Климскому ножом, который его режет…
— Я…
— Молчите! Ради Отца всего живого! Мы с вами оба слишком много наговорили лишнего. Давайте на этом остановимся.
Кажется, Беренский любит сравнивать девушек с цветочными вазами. Или Бруст? Неважно. Катерина сейчас была как раз похожа на вазу: красивую и треснувшую. Росинками на ее ресницах дрожали слезы.
— Катя, позвольте…
Она вышла, хлопнув дверью. Мужчина устало потер лоб, повесил на вешалку плащ. Подобрал Каленского, подошел к стопке книг, перебрал ее. Наверху оказались «Темная сторона: исторические выдержки» и «Магия как реальность: Континент как монета в записках Кровавого столетия».
Он действительно искал истину. Такова была его натура. И как всегда проблему он пытался рассмотреть со всех сторон. И чтобы в итоге он не нашел: магические искривления в этом доме или признаки душевного разлада у его хозяйки, — он не собирался оставлять Екатерину бороться с этим в одиночестве.
Вот только графиня Мережская об этом не догадывалась, предпочтя видеть в нем врага, а не друга.
* * *
В дверь постучали. Инкнесса вздрогнула, перелистнула страницу поэтического сборника и уставилась невидящим взглядом на следующий сонет.
Или оду?
Но это определено было что-то рифмующееся.
У двери потоптались, постучали еще раз и наконец удалились в сторону лестницы.
«…И вот мой взгляд тебя коснулся, и понял вдруг я: я проснулся…»
Мережская отложила книжку в сторону и залезла под одеяло. Часы показывали полночь. Рядом с ее подушкой лежал нож.
— Кровь взывает к отмщению.
Силуэт в углу протянул к ней пальцы, увешанные пауками как кольцами.