Лихолетье

— Вот и прибыли ко мне домой, Григорий Борисович, — казак показал рукой на сложенный из толстых бревен дом, с двумя печными трубами, с пятью окнами по фасаду, украшенному резными наличниками с раскрытыми ставнями. Похожие узоры шли по верее над воротами и калиткой, из толстых тесанных досок, выкрашенных синей краской. Впечатляющие зрелище — тут тараном выносить нужно, на них были даже железные кованные пластины, и то же в виде узоров. И палисадник небольшой, и лавочка у калитки — но для Ильи Муромца, не иначе — на века поставленная.

Словно по мановению воротины стали распахиваться в обе стороны — парень лет двадцати (сын, не иначе), в потертых штанах с лампасами отворил их на всю ширь, пропуская лошадей, которые казак взял под уздцы. Повозка въехала в просторный двор, на высоком крыльце появилась статная женщина, с чуть седыми волосами, в юбке и в кофте с оборками. И еще две барышни, вполне городские одеяния — старшая лет восемнадцати, другая года на три младше. И еще парень выскочил — лет пятнадцати, но уже крепкий, с широкими плечами и пушком пробивающихся усов.

— Марфа, дети — гостя принимайте. То командир мой, Григорий Борисович, про которого я много рассказывал — жизнью ему обязан. Постель готовьте, болен он крепко, вот и Викентий Александрович с нами.

По тому, как всплеснула руками хозяйка, и как ахнули девчонки, старик понял, что о реципиенте тут действительно рассказывали. И хорошего — все захлопотали не на шутку, забегали. А казак подхватил его на руки как младенца, и стал подниматься на крыльцо, причем ступал на ступеньки легко, словно не ощущая тяжелой ноши на руках…

В селе Торгашино родилась мать известного российского художника В. И. Сурикова, из казачьего рода Торгашиных (у казаков фамилии основателей селений часто становились их названием). Здесь он провел свои детские годы и написал этот этюд со склонов хребта, показывающий красоту и величие природы.