Страница 49 из 51
Женщина из Цейлона спокойно посоветовала:
- Не сопротивляйся. Только устанешь. Ложись и сохраняй спокойствие. Не двигайся. Только жди. Не шевелись, лежи на земле, чтобы паутина тебя не связала.
Я увидел, что Майкл последовал инструкции. И тут я понял, что на всей поляне люди приклеились к земле, друг к другу. Они пытались сбросить нити, но, коснувшись их, становились неподвижными, только трепыхались, как мухи на липкой бумаге.
Большинство смогло бороться всего несколько секунд. Они попытались укрыться под деревьями, но, сделав не более трех шагов, падали. Нити запутывали их все больше. Лошадям приходилось еще хуже. Одна из них прилипла к кусту. Двинувшись вперед, она вытащила куст вместе с корнями, но тот приклеился к другой ее ноге. В результате лошадь упала, и только некоторое время еще брыкалась.
Опустившаяся нить приклеилась и к моей руке. Я велел Розалинде и Петре отступить назад. Затем взглянул на руку, стараясь не задеть нить другой рукой. Медленно и осторожно я поднял опутанную руку и попробовал отскрести нить о скалу. Но я был неосторожен. Моя рука приклеилась к скале.
- Мы здесь! - Кричала Петра словами и мыслями одновременно.
Я взглянул и увидел белую, сверкающую рыбообразную машину, садившуюся в центре поляны. Нити клубились вокруг нее. Перед нашей пещерой покачивалось несколько нитей, затем движением воздуха их занесло внутрь.
Я невольно закрыл глаза. Легкая паутина коснулась моего лица. Попытавшись открыть глаза, я понял, что не могу этого сделать.
ГЛАВА 17
Требовалось немало решительности и смелости, чтобы лежать неподвижно и спокойно, чувствуя, как все новые и новые нити легко опускаются на тебя и приклеиваются к лицу и рукам. Еще больше мужества потребовалось, когда обнаружилось, что нити, попавшие на тело, затвердевают и стягивают меня все туже.
Я уловил мысль Майкла, который размышлял, не является ли это все ловушкой, и не попробовать ли ему бежать. Прежде чем я ответил, женщина из Цейлона успокоила его, говоря, что ему нельзя двигаться, а надо набраться терпения. Розалинда повторила это Петре.
- Вас тоже захватило? - Спросил я ее.
- Да, - ответила она, - ветер от машины занес их в пещеру. Петра, дорогая, ты слышала, что тебе сказали? Постарайся не двигаться.
Шум и гудение, покрывавшие все вокруг, постепенно утихали. Вот они совсем прекратились. Внезапная тишина ошеломляла. Послышалось несколько приглушенных криков, но и они затихли. Я понял причину этого. Нити заклеили мой рот. Я не смог бы никого позвать, даже если бы захотел этого.
Ожидание становилось невыносимым. Кожа моя чесалась от прилипших нитей. Их натяжение начало причинять боль.
Женщина из Цейлона сказала:
- Майкл, начни отсчет, чтобы мы могли тебя найти.
Майкл начал передавать мысленные образы цифр. Они были устойчивыми, но вот единица и двойка в числе двенадцать заколебались и превратились в чувство облегчения и благодарности. В наступившей тишине я услышал, как он сказал словами:
- Они вот в этой пещере.
Послышался скрип лестницы и слабый свистящий звук.
Мои лицо и руки стали влажными, а кожа начала расправляться. Я вновь попытался открыть глаза, с трудом, но мне это удалось. Поднимая веки, я испытал слабую боль.
Прямо передо мной, на верхней ступеньке лестницы, наклонившись вперед, стояла фигура, одетая в сверкающий белый костюм. В воздухе по-прежнему плавало много нитей, но, попадая на блестящий костюм, они не приклеивались, а соскальзывали вниз. Сам обладатель костюма не был виден, я смог различить только глаза, смотрящие на меня сквозь маленькие окошки. В руках, прикрытых белыми перчатками, фигура держала бутылку, из которой со свистом вырывалась жидкость в виде брызг.
- Повернись, - мысленно приказала женщина.
Я повернулся, и она обрызгала меня и всю мою одежду сзади. Затем она преодолела последнюю ступеньку, перешагнула через меня и направилась вглубь пещеры к Розалинде и Петре, продолжая брызгать жидкостью. Над уступом появились голова и плечи Майкла. Он тоже был весь обрызган, и нити, коснувшись его, соскальзывали вниз. Я сел и посмотрел на руку, затем взглянул вниз.
Белая машина стояла посреди поляны. Ее верхнее устройство перестало работать, теперь его можно было рассмотреть. Это было что-то вроде конической спирали, изготовленной из множества секций. Каждая секция была сделана из прозрачного металла. На боку рыбообразного тела машины было несколько окон и раскрытая дверь.
Поляна выглядела так, как будто над ней поработало большое количество огромных пауков. Все было затянуто нитями, которые теперь стали белыми и не сверкали. Потребовалось несколько секунд, чтобы я заметил что-то необычное. Нити не двигались под порывами ветра. И не только они, вообще все застыло. Множество людей и лошадей было разбросано среди хижин. Они тоже не двигались, как и все остальное. Неожиданно справа донесся резкий треск. Я взглянул туда и успел заметить, как одно из деревьев переломилось и упало. Краем глаза я заметил движение и в другом направлении, задвигался куст. Пока я смотрел на него, из земли показались его корни, тут двинулся другой куст. Наклонилась и рухнула хижина, за ней другая. Это было непонятно и тревожно.
В глубине пещеры послышался облегченный вздох Розалинды. Я встал и пошел к ней в сопровождении Майкла. Петра заявила осуждающим тоном:
- Это было ужасно странно.
Ее глаза с любопытством остановились на белой фигуре.
Женщина сделала несколько заключительных движений пульверизатором, а затем сняла перчатки и откинула капюшон. Она смотрела на нас, мы на нее. У нее были большие глаза с коричневато-зелеными зрачками, обрамленные длинными ресницами. Нос был прямой, а ноздри по совершенству могли поспорить со скульптурой. Рот, возможно, был несколько широк, подбородок круглый, но не мягкий, а волосы немного темнее, чем у Розалинды, и, что для женщины удивительно, короткие.
Но больше всего нас поразил цвет ее лица. Оно не было бледным, оно было просто чисто-белым, как сливки, а щеки - словно натерты лепестками роз. Лицо было абсолютно гладким, оно казалось новым и совершенным, как будто ни ветер, ни дождь никогда не касались его. С трудом можно было поверить, что живое существо оказалось таким нетронутым и неповрежденным. Ведь это была не девочка в расцвете юности, нет, это была женщина примерно тридцати лет, но точно сказать это было трудно… Она настолько была уверена в себе, что Розалинда, не отдавая себе отчета, тоже постаралась выглядеть независимой. Женщина еще некоторое время смотрела на нас, а потом сосредоточила свое внимание на Петре. Она улыбнулась ей широкой улыбкой, показывая при этом линию прекрасных белоснежных зубов.
Мысль ее представляла смесь удовольствия и удовлетворения, сознания выполненного долга, облегчения, одобрения и, к моему удивлению, еще чего-то, вроде благоговейного трепета. Все это трудно было воспринять Петре, но, по-видимому, частично она поняла, потому что необычайно серьезно взглянула в глаза женщины, как будто знала, что это один из поворотных моментов в ее жизни. Однако скоро возбуждение ее улеглось, она хихикнула и улыбнулась. Очевидно, что-то произошло между ними, но на таком уровне, что я не смог этого уловить. Я поймал взгляд Розалинды, но и она отрицательно покачала головой, продолжая смотреть на них.
Женщина из Цейлона наклонилась и взяла Петру на руки. Они смотрели друг на друга. Петра подняла руку и осторожно коснулась лица женщины, как бы желая убедиться, что она - реальность. Женщина засмеялась и поцеловала Петру. Медленно, как бы в недоумении, она покачала головой.
- Мы прилетели не напрасно, - сказала она, но с таким удивительным произношением, что я даже вначале не понял.
Она начала передавать мысль, и мне стало гораздо легче слушать ее.
- Не просто было получить разрешение на полет. Огромное расстояние, в два раза большее, чем мы когда-либо пролетали. Посылать корабль - дорого. Мне стоило большого труда доказать, что результат стоит этого, - она вновь с удивлением взглянула на Петру. - В ее возрасте, без обучения, она мысленно охватывает полземли. - Она вновь покачала головой, как будто не веря себе. Потом повернулась ко мне.