Оборотень из Оскола

- Чего это он тебя интересует? - неосознанно наершился участковый, явно желая разобраться с бизнесом бомжей самостоятельно. Дело в том, что Армэн пробил в мэрии разрешение и теперь устанавливал по всему городу овощные павильоны. А это значило, что Сартыков с коллегами в скором времени лишится постоянно капающего дохода за позволение торговать в необорудованных местах. Поэтому следует заранее побеспокоиться о новых источниках. И этот загадочный бизнес может оказаться именно таким источником. Пусть это территория Сидякина, но если источник разработает Сартыков, то в любом случае останется в доле. А вот операм тут делать совершенно нечего. Пусть занимаются своими делами.

- Да просто интересно, - простодушно ответил на восклицание Марата Сашка и хлопнул бомжа по плечу, - Веди, Дятел, показывай, чего вы тут затеяли.

Сверля недовольным взглядом спину Попова, участковый поперся следом.

Обойдя стену высокого кустарника, они оказались на обширной прогалине.

- Это чо за дерьмо? - удивленно уставился опер на большую, темно-серую лужу уже начинающей подсыхать грязи, источающую тяжелый болотный запах. По краям смрадного месива выглядывало некогда белое полотно, в котором по ржавым кольцам люверсов можно было опознать рекламный баннер. Далее на таком же баннере сушилось буро-зеленое месиво.

- Это, извиняюсь, мля, не дерьмо, - неожиданно наставительным тоном произнес Дятел. - Это, господин старший лейтенант, речной ил. А вон то - речная тина, извиняюсь, мля.

- И? - внушительно вопросил выступивший вперед хмурый Сартыков.

- А? - не понял восклицания бомж, но встретившись с жестким взглядом полицейского, поспешно продолжил пояснения: - А, дык это ж, извиняюсь, мля, мазевое... в смысле это, хорошее удобрение. Ага. Хоть для домашних цветов, хоть для теплиц и парников. Мы его, значит, сушим, протираем через мелкую сетку, потом расфасовываем в мешочки. Тину тоже сушим, измельчаем и добавляем в ил. Но эту смесь расфасовываем отдельно. Она уже по другой цене идет.

- По какой? - заинтересованно поднял брови Марат.

- Дык это, не знаю. То уже у Холеры надо, - развел руками Дятел. - Я тут за, извиняюсь, мля, технологическим процессом следить поставлен.

- Ишь, ты, - ухмыльнулся опер. - Начальник значит?

- Не, не начальник. Начальником производства тут Ботаник.

- А это что еще за новый персонаж?

- Это, извиняюсь, мля, господин старший лейтенант, не персонаж. Ботаник даже не бомж. Его Холера откуда-то надыбал, а Ворон от алкоголизма вылечил. Он, говорят, хроном был конкретным. Но башка у него варит...

- Этот Ворон еще и от алкоголизма кодировать умеет? - тон участкового становился все более заинтересованным.

- Дык, я же говорил, он же экстра, извиняюсь, мля, сенс. Фигли ему какой-то алкоголизм, если он даже новые зубы выращивать может. Мне бы вот надо, а то видите чо? - и Дятел снова широко распахнул перед лицом Сартыкова свою проблемную пасть.

Отшатнувшись от неприглядного зрелища, участковый вляпался каблуком в ил. Однако не гнилые зубы бомжа, не испачканный ботинок не отвлекли его от мысли о новом бизнес-проекте. Если в городе появился бесхозный гипнотизер, то его стоит как можно быстрее прибрать к рукам. То, что он выращивает новые зубы - это конечно бред. Но кодирование от разных вредных привычек может принести неплохой доход. А значит надо срочно искать этого Ворона, пока кто другой не перехватил. Вот только ориентировки проверить следует. А то окажется, что он в розыске. Тогда лучше сразу операм слить. Сартыкову лишние проблемы ни к чему. Но пока надо как-то отправить отсюда этого прилипчивого Сашку.

Но Сашка и не думал уходить. Он забыл о дожидающейся его куче дел и с интересом расспрашивал Дятла обо всем увиденном.

За полотнищем с сохнущей тиной возвышались чем-то доверху заполненные плетеные из прутьев ивы и лещины кубы. В высоту и ширину они были не менее метра. К ним и направился опер.

- А это, извиняюсь, мля, более долгосрочный проект, - продолжил пояснять бомж.

- Да хватит тебе уже извиняться, мля, - не выдержал Александр. - Что еще за долгий проект?

- Компост. Обычный компост, - экскурсовод попытался изобразить улыбку Джаконды. - Все по науке - слоями, извиняюсь... э-э, в смысле просто мля.. Мелкие веточки, прошлогодняя листва, бурьян разный, камыш, тина опять же. Все пересыпано землей или илом.

- Так это вы тут берег подчистили?

- Ага, мы. Холера говорит, когда легализуемся, можно будет тротуарчики положить и лавочки поставить, чтобы люди могли культурно отдохнуть с детишками возле речки.

- Ну-ну, с детишками, как же, - с сарказмом в голосе встрял участковый. - Если только бухарики с паленой водкой.

- Не, господин старший лейтенант, - посмел возразить ему бомж. - Ежели Ворон это дело под свою опеку возьмет, то все будет, как положено.

Ответное бурчание Сартыкова потонуло в грохоте проносящегося поезда.

Опер что-то прокричал прямо в ухо Дятлу, тот махнул рукой в сторону железной дороги, и они направились туда. Марату ничего не оставалось, как последовать за ними.

Выйдя из кустов к железке, подождали, когда проедет последний вагон товарняка и, взобравшись на насыпь, углубились в заросли на противоположной стороне. Здесь начинался крутой склон горы, на вершине которой некогда стояла порубежная крепость, а ныне располагалась центральная часть Оскола, называемая старым городом, или чаще просто городом.

Сразу за кустами акации у подножия склона полицейские увидели обширную поляну, имеющею весьма обжитой вид. Здесь был и довольно просторный дачный вариант душевой кабины с автомобильным бензобаком наверху, и мангал, и беседка с натянутым поверх баннером.

В следующее мгновение полицейские вздрогнули от громкого вопля.

- А-а-у-ух! - проорал кто-то из душевой кабины. Одновременно раздалось шипение, будто плеснули воды на раскаленную сковороду, и из щелей под бензобаком повалил то ли пар, то ли дым.

Увидев, как полицейские застыли с выпученными глазами и открытыми ртами, Дятел поспешил предварить должный последовать вопрос:

- То Митрич парится, извиняюсь, мля.

- Не понял, - Попов решительно направился к душевой и рывком открыл сколоченную из плотно подогнанных досок дверь. Следующей его фразой было: - Хренасе!

Внутри на высоком табурете, поджав ноги, сидел голый блестящий от пота мужик. Мужик охаживал себя березовым веником. Во второй руке он держал ковшик с водой, из которого и плеснул в стоящее рядом большое ведро наполненное пышущими жаром камнями. Сашка испуганно шарахнулся от взметнувшегося облака пара.

- Дверь закрой! - дико заорал мужик, и опер поспешно выполнил его требование.

- Кто там? - спросил у опера Сартыков.

- Митрич, - ответил тот, все еще не отрывая взгляда от исходящей паром душевой, из которой доносилось довольное кряхтение и влажное пошлепывание веником по голому телу.

- Какой Митрич? - не понял Марат.

- А я откуда знаю? - искренне удивился вопросу Сашка.

- Митрич у нас мешочки клеит, - заявил Дятел и замолчал, вероятно полагая, что дал исчерпывающий ответ.

- Какие мешочки? - в один голос вопросили экскурсанты.

- Дык, извиняюсь, мля, для удобрений, - бомж указал на беседку и, пройдя к расположенному там столу, поднял для наглядности какую-то цветную бумажку.

Кое как удалось выяснить, что любитель попариться Митрич - это один из самых старых местных бомжей. Ни он сам, ни кто другой точно не знали, сколько ему лет - может, шестьдесят, а может, и все девяноста. Занимался старик тем, что нарезал из заказанных Холерой в типографии рулонов пакеты под различные виды удобрений и грунтов и склеивал их.

- Грунт под огородную рассаду на основе речного ила, - прочитал Попов на самом большом пакете. - Да у вас тут действительно настоящее производство.

Тут дверь душевой-парилки распахнулась, и оттуда вприпрыжку выскочил мужичок с намотанным на бедра мокрым полотенцем. Кожа у него была розовая, словно у новорожденного поросенка. Рябое лицо излучало удовольствие и умиротворение.