Страница 30 из 91
— Обсудим, насколько бездарно мы спели? — спросил он Певцова.
Петя ухмыльнулся.
— Думаю, мы не безнадёжны.
Ваня улыбнулся в ответ. Потом он снял с плеча гитару и аккуратно убрал её в чехол.
— Ладно, увидимся на классном часе. — Ваня махнул рукой и направился к выходу.
— Низовцев!
Ваня обернулся, и Петя протянул ему руку, сложив пальцы в кулак.
— Красавчик. Круто сыграл.
— Да. — Ваня протянул руку в ответ. — Ты тоже.
Парни стукнулись кулаками, с улыбками кивнули друг другу, и Ваня вышел в коридор.
Ваня постучал, приоткрыл дверь и, не успев спросить, можно ли войти, услышал:
— Ваня! Заходи, я как раз тебя жду!
Он зашёл в кабинет к Яне, раскрасневшийся и довольный. Почему-то перед концертом он страшно разнервничался, увидев её в зале. Но когда во время выступления поднял глаза и заметил, что она с восторгом смотрит на него, всё волнение куда-то испарилось. Остался только адреналин. Осталась только музыка.
— Я надеялась, что ты заглянешь, хотела тебе сказать, что это было потрясающе! — воскликнула Яна.
— Малыши круто выступали, правда? — спросил Ваня и озорно прищурился, снимая чехол с плеча.
— Ну если вас двоих можно так называть, то да.
Оба засмеялись. Ваня задержал взгляд на её улыбке, потом в очередной раз за день мельком оглядел Яну с ног до головы. Она сегодня сделала высокую, открывающую шею причёску и надела тёмно-синее платье, обтягивающее стройную талию, оно спускалось чуть ниже колена и очень ей шло.
— Серьёзно, вы отлично сыграли, глаз было не оторвать! — с жаром продолжила Яна, и у Вани в груди растеклось тепло.
— Рад, что вам понравилось. — Он чувствовал, что краснеет, и повернулся к шкафам. — Я положу гитару?
Яна помедлила.
— Положи. Если, конечно, ты не хочешь ещё что-нибудь сыграть.
Ваня бросил на неё взгляд.
— Вы хотите, чтобы я сыграл вам? Сейчас?
Яна как будто смутилась.
— Ну, если ты не против. У тебя здорово получается. Ты говоришь, что мне идёт фортепиано, тогда тебе однозначно к лицу гитара.
Ваня почувствовал приятный трепет.
— Я сыграю вам. Когда буду с другой гитарой, — мягко ответил он.
— Ладно. — Яна кивнула, а потом добавила: — Может, хочешь кофе? Отметим ваше выступление! Если ты, конечно, не занят.
Ваня быстро прикинул, чем ему грозит прогул классного часа. Впрочем, это не имело значения.
— Абсолютно свободен, — уверенно сказал он.
Яна радостно улыбнулась, подошла к своему столу и щёлкнула чайником.
— А я думала, вы с Певцовым пойдёте куда-нибудь. После вашего фурора вечеринка прямо напрашивается.
— Думаете, мы по каждому поводу устраиваем вечеринки? Говорите прямо как взрослые.
— Я и есть взрослая, Низовцев! — Яна картинно возмутилась и ткнула в него пальчиком.
Ваня фыркнул и с улыбкой закатил глаза:
— Да, я помню, вам тридцать семь. А мне тогда будет сорок.
— Да. — Яна хихикнула. — Тебе подходит.
— Я выгляжу, как старик? О, моё сердце разбито! — Ваня приложил руку к сердцу и повержено склонил голову.
— Нет, выглядишь отлично, но по поведению ты гораздо старше своих прекрасных семнадцати.
— Восемнадцати. И ничего в них нет прекрасного, — буркнул Ваня.
— Отчего же? — спросила Яна, открыв дверцу шкафа, где стояли чашки. — Так что в итоге, кофе? С вафельками!
Яна продемонстрировала пачку вафель и выжидающе посмотрела на него. Ваня улыбнулся. Какая же она всё-таки милая.
— А вот и не угадали. Не с вафельками.
Ваня открыл рюкзак и достал оттуда бумажный пакет с выпечкой.
— Боже, Ванечка, ты просто волшебник! — Яна швырнула вафли обратно в шкаф и бросилась к Ване, протянула руку, но тут же смешно замерла. — Ну то есть — это мне, да?
Ваня тихо рассмеялся и вручил ей пакет.
— Конечно вам. С днём учителя! Спасибо за ваш труд и всё такое.
Яна взяла пакет и тут же сунула туда нос.
— Как вкусно пахнет! Они даже тёплые, когда ты успел? Ой, тут столько всего!
— Мы же не хотим, чтобы вы умерли с голоду, — ответил Ваня, не отрывая взгляд от Яны, жадно рассматривавшей содержимое пакета. Она выглядела такой радостной, что Ване захотелось купить ей все круассаны в мире.
— Конечно, не хотите. Вам ЕГЭ по русскому сдавать, кто вас будет готовить?
— Кто нам будет литературу так интересно преподавать, вы хотели сказать. — Ваня сел за последнюю парту и придвинул соседний стул, чтобы Яна села напротив.
— Интересно, значит? Это здорово. Лучшее, что может услышать учитель от выпускного класса. К сожалению, такое говорят реже, чем хотелось бы.
— Да бросьте, не прибедняйтесь. Вы купили любовь даже самых скептичных, когда обсудили с нами вне программы «Осень в дерзком шарфике». Вас все обожают.
Яна мягко улыбнулась. Тут они услышали, что вскипел чайник, и оба встали.
— Сидите. — Ваня прошел к учительскому столу, взял с подоконника чайник и вернулся к их парте. Бросив взгляд на Яну, он сказал:
— Вы опять так смотрите, как будто я вас от толпы разбойников в лесу спас, а не чайник притащил.
— Хорошие манеры, Иван, покоряют не меньше, чем спасение в лесу. — Яна разорвала бумажный пакет и разложила выпечку между ними.
— Вы говорите, как учительница литературы.
Яна засмеялась.
— Вот странно-то, да?
Ваня открыл кофейную банку.
— Мне…
— Ложку с горкой. Я помню.
Под Янину теплую улыбку Ваня опрокинул ложку над её чашкой, себе положил две, налил воды, вернул чайник на место и снова сел напротив Яны. Она молча наблюдала за ним, помешивая кофе, в который уже добавила молока им обоим. Ваня посмотрел на гору выпечки, взял слойку с курицей и заметил, что Яна ничего себе не выбрала.
— Почему вы не едите?
— Я стесняюсь, — пробормотала Яна смущённо.
— В смысле? — Ваня уже хотел было откусить кусок курника, но замер от неожиданности. — Вы стесняетесь есть? При мне? Как это?
— Я такая голодная, что буду сейчас есть со скоростью гепарда. Это не слишком-то женственно.
Ваня улыбнулся и покачал головой.
— Ешьте, как вам удобно. Вы не можете стать менее красивой, что бы не сделали.
Яна опустила глаза, тоже улыбнулась и протянула руку к сырному круассану, а Ваня подумал, что, кажется, опять ляпнул лишнего.
— Ладно, — Яна откусила большой кусок и начала жевать.
— Вот видите, совсем не страшно. Как я и говорил. — Он махнул рукой перед ней, как бы обводя её силуэт. — По-прежнему красивая.
Ваня произнёс это и подумал, что ему жизненно необходимо какое-то устройство, которое бьёт током каждый раз, когда следует заткнуться. Что с ним не так? Откуда столько комплиментов? «Она учитель», — в сотый раз мысленно напомнил он себе. Хоть и молодой, красивый, добрый, очаровательный… Но учитель. От которого он иногда не может отвести взгляд. Или всегда.
В поисках темы для беседы, которая прервала бы этот очень неуместный поток мыслей, Ваня отвернулся от Яны, оглядел класс, и взгляд его упёрся в гору цветов на первой парте.
— Вам столько цветов подарили! А говорите, что вас не любят.
Яна тоже посмотрела на букеты. Глаза её засияли.
— Да, так приятно! Обожаю цветы.
— А какие больше всего любите? — спросил Ваня.
— Кажется, все люблю.
Ваня покачал головой:
— Ну нет, так не бывает. Если все — значит, никакие.
— Ну ладно, — Яна хихикнула. — Мне нравятся ирисы. Синие. Они такие красивые, необычные и такие… Синие!
Ваня хмыкнул, глядя в чашку. Он это запомнит.
— Но! — добавила Яна лукавым голосом. — Круассаны с сыром я люблю даже больше.
Ваня склонил голову в притворном расстройстве:
— Ирисы вам этого не простят.
— Зато домовой не заревнует! — ответила Яна, показав на него пальчиком, потом на миг замерла и сделала большой глоток кофе.
Ваня заметил, что щёки её слегка порозовели. Яна же, после лёгкого вдоха, спросила:
— Ну так скажи мне, Ванечка, чем же тебе не угодили твои прекрасные восемнадцать лет? Это же такое классное время!