Страница 46 из 99
— Гидроаппаратура?
— Готова.
— Реактор?
— Готов. Мощность: сорок два процента. Температура камер: тысяча триста. Уровни мощности стабильны.
— Насосы?
— Включены.
— Пятнадцать секунд. Начинайте подачу реактивной массы.
— Начата подача реактивной массы. Давление на уровне один — три.
— Технологическая карта проверки завершена. Все системы в норме.
— Давление на уровне два — пять.
— Восемь секунд. Шесть…
— Главные клапаны открыты. Плазменные камеры открыты. Порядок работы активирован.
— Четыре… три… два… один… Старт!
— Двигатели приведены в действие. Давление на уровне четыре — пять.
Из-под «Поражающего Грома № 4 безмолвно вздымались облака пара. Моментом позже аппарат сдвинулся с места… Он поднялся над равниной и, быстро набирая скорость, устремился на северо-восток, где царила мгла, так как ночь была в самом разгаре. Достигнув нужной высоты корабль лег на запрограммированный курс.
В какой-то степени Сян был фаталистом. Он никогда не читал слов, произнесенных Цезарем при Рубиконе. Alea iacta est. [14] Однако генерал прекрасно бы понял чувства полководца.
Жребий был теперь брошен безвозвратно.
Наблюдательный пункт «Иглу»;
Астериус, Европа;
15:30 по времени гринвичского меридиана.
Капрал Дуэйн Нимейер, которого сослуживцы прозвали Даунером, наклонился, отодвинул в сторону белое камуфляжное полотнище и вернулся во временное укрытие, которое они с Брендой создали вокруг основания лоббера.
— Черт побери, сколько еще, Бэпэ?
Штаб-сержант Бренда-Жаклин Кампанелли подняла голову от переносного радарно-лидарного детектора, установленного на приземистом штативе.
— В чем дело, Даунер? Счетчик накрылся? Или еще что стряслось?
Стоявший на льду Дуэйн опустился на корточки рядом с Брендой. Их убежище было не слишком высоким. Укрытие создали очень простым способом: задрапировали камуфляжным полотнищем основание реквизированного гражданского лоббера. Согреться в таком убежище было невозможно. Морские пехотинцы находились в вакууме, и самые значительные тепловые потери, допускаемые скафандрами, приходились на соприкасавшиеся со льдом ботинки. Но это укрытие могло хоть немного защитить от фоновой радиации. В конце концов, каждая мелочь приносит свою пользу.
Дуэйну это убежище помогало защититься от ужасающей пустоты на поверхности Европы. И в небе. Даунер особенно ненавидел Юпитер, этот огромный, безмолвный, полосатый глаз, всегда висящий над восточным горизонтом. Сначала он медленно проходит фазу новолуния, потом превращается в полумесяц, потом в круг и, наконец, снова становится полумесяцем. А затем в очередной раз начинается трехдневный цикл фаз Юпитера. Нимейер иногда чувствовал невыносимый зуд в мозгу. Его мучила тревога. Ему даже казалось, что эта планета излучает страх, который, невидим, словно радиация, но столь же смертелен.
— Не-а, с прибором все в порядке, — ответил Даунер на вопрос Бэпэ. — Вот только не хочется верить гребаным числам, показывающим полученную мной дозу.
— Тогда возьми и расслабься. Нам еще шесть часов здесь торчать.
— Я очень хочу знать, как получилось, что мы вообще здесь оказались. У нас есть автоматические радарно-лидарные установки. Нам следовало бы просто установить вереницу ретрансляторов между наблюдательным постом и «Зеброй». А потом можно было бы преспокойно сидеть на станции в центре связи и пялиться на экран! Черт побери, мы могли бы пить кофе чашками, а из динамиков доносилась бы музыка Джонни Хардвайера!
— Ты, кажется, забыл, Даунер, что служишь в морской пехоте, а не в военно-воздушных силах.
— О черт, Бэпэ…
Корпус морской пехоты имел столько аппаратуры, что даже слон бы рухнул под ее тяжестью. Однако морским пехотинцам все еще приходилось надрываться по старинке, дружно объединив усилия. В этом не было ни капли здравого смысла. Радарно-лидарные установки получили прозвище «Сэр Уолтерc». Так окрестил их один неизвестный, но исторически грамотный морпех. Установки были снабжены штативом метровой высоты, поэтому на любой территории требовалось всего несколько секунд, чтобы привести их в рабочее состояние. Мобильная верхняя часть установки по форме напоминала лепесток цветка и содержала не только радар, но и прибор, определяющий расстояние с помощью лазерных средств. «Сэра Уолтерса» можно было настроить на автоматическое наблюдение за конкретным участком неба или поверхности планеты. Дуэйн и Бренда установили прибор на вершине ледяного хребта, в километре от лоббера, доставившего их на наблюдательный пункт. Было бы неразумно находиться поблизости от прибора, так как его излучение могло привлечь нежелательное внимание врага. В то же время, не имея ни спутников связи, ни установленных на поверхности планеты ретрансляторов, они не могли держаться слишком далеко от «Сэра Уолтерса», так как его сигнал блокировался горизонтом.
Из этого следовало, что морские пехотинцы должны были парами дежурить на наблюдательных пунктах, контролируя обширную сеть радарно-лидарных установок, находящихся на поверхности Европы.
— У нас нет достаточного количества ретрансляторов для всех «Сэров Уолтерсов», следящих за каждым пунктом, в котором может появиться неприятель, — сказала Бэпэ. — Вот почему нам приходится ходить в наряд.
— Да. Глупый метод. Я думаю, наш старый Боевой Конь затеял какую-то херню.
— Майор знает, что делает, Даунер. Рота «Браво» готова следовать за ним хоть в ад!
— Мы уже угодили в ад, Бэпэ. В ледяной ад. Что-то я не помню, чтобы мне предоставили выбор! Думаю, многие парни излишне влюблены в Боевого Коня, потому что его дедуля был командующим Корпуса!
— Ты сделал свой выбор, когда поднял руку и принес присягу, малыш. И ты сам вызвался служить в космических экспедиционных войсках. Так что ты знаешь, кого винить! Правильно?
— Огромное тебе спасибо за сочувствие.
— Не стоит благодарности.
Даунер тихо засмеялся, вспомнив вечер на базе в Ванденберге, когда они сидели в казарме. Именно тогда Бэпэ — тогда еще Бэжэ — устроила хохму, в результате которой Шерман Ноделл получил полный рот дерьма, а сама Бренда заработала новое прозвище. Нимейер обвел взглядом окрестности, и ему очень захотелось снова оказаться в Калифорнии, пошляться по барам, виртуальным борделям, хорошим ресторанам и…
— Ого! — воскликнула Бэпэ.
— Что?
— Приближается какой-то объект. — Она неуклюже постучала облаченной в перчатку рукой по сенсорному экрану монитора радарно-лидарной установки. — Чертовски неудобно работать в этом скафандре! Да, все верно… Из-за горизонта появился небольшой летательный аппарат. Направление… Два-пять-один. Высота — пять километров.
— Низко летит.
— И быстро. И держит курс прямо на «Зебру»!
Дуэйн приподнялся с корточек, развернулся, скатал часть камуфляжного полотнища. При чрезвычайно низких температурах материал мог сворачиваться в рулон, подобно слою глины.
— Ты куда собрался, Даунер?
— Наружу. Хочу оценить обстановку своими собственными глазами. Это очень надежный прибор, прошедший множество испытаний.
Он шагнул в суровую, холодную ночь. Солнце как раз появлялось из-за Юпитера, принявшего форму остроконечного серебристо-белого полумесяца, ярко блестевшего на востоке. Нимейер быстро сориентировался, повернувшись лицом на юго-запад. Конечно, компасы на Европе не работали. Даже если бы ледяной спутник имел собственное магнитное поле, оно было бы подавлено гораздо более мощным магнитным полем находящегося поблизости Юпитера. Однако гигантский Юпитер был всегда на одном и том же месте в небе, что давало возможность ориентироваться. Если это восток, то это север, а это запад, а это…
Вот он, объект! На юго-западе быстро поднималась вверх серебристая светящаяся точка. Через несколько секунд она достигла самого высокого пункта своей траектории, чуть-чуть южнее зенита, и снова начала опускаться в северо-восточном направлении. Солнце светило так ярко, что Даунер на секунду потерял объект из вида… Потом он снова увидел знакомую светящуюся точку, уже опускающуюся к горизонту.
14
Жребий брошен (лат. ).