Страница 1 из 71
Налини Сингх
Клинок архангела
(Гильдия Охотников — 4)
ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!
Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.
Переводчик, редактор и оформитель: inventia
До Исис
— Папа! Папа!
— Уфх, Миша! — Он поймал сына, бегущего по неровной сельской дороге, и усадил на руку, загорелую, покрытую шрамами и накаченную от работ на поле, со словами: — Чем мама тебя кормит?
Сын хихикал, понимая, что отец его не уронит.
— Ты мне сладость принёс?
— Я проголодался по дороге домой, — поддразнил отец. — Боюсь, я всё съел. — Миша нахмурил брови с напряжением в глазах… А затем рассмеялся таким глубоким смехом, столь не свойственным маленькому мальчику.
— Папа! — Мальчишка начал лазить по карманам отцовой рубашки, а когда нашёл маленький свёрток, радостно завопил.
Отец улыбнулся радости сына. Он поднял взгляд и увидел в дверном проёме её — жену. Которая держала их новорожденную дочь на руках. Сердце сжалось в, почти болезненный, узел. Иногда, он думал, что должен стыдиться такой огромной любви к жене и детям, но потом наступали мучительные дни расставания, когда он уходил на базар… И тогда не мог заставить себя поверить в это. Пока другие мужчины жаловались на своих благоверных, он просто улыбался и вспоминал, ждущую его, женщину с раскосыми глазами и полными губами.
Ингрид ненавидела свой рот, хотела, чтобы губы были тоньше, как у жены их ближайшего по равнине соседа, но он любил её улыбку, кривые передние зубы и то, как она начинала шепелявить, когда он заставлял выпить слишком много огненной воды, сваренной сыном того же соседа.
Сейчас же, опустив сумку на порог, он прижал руку к щеке жены.
— Здравствуй, жена!
— Я соскучилась, Дмитрий.
Глава 1
Опустившись на корточки на бетонном пирсе, освещённым лишь тусклым светом фонаря, Дмитрий, не беспокоясь о наличии перчаток, повернул отрубленную голову к себе.
«Елена не одобрит нарушение судебного протокола», — подумал он. Но охотница вернётся из Японии только через три дня.
Голову жертвы отделили от — ещё не найденного — тела рубящими ударами, вероятно, чем-то похожим на топор. Не очень аккуратная работа, но эффективная. Кожа, которая при жизни была то ли розовая, то ли белая, распухла и стала совсем мягкой, но реке не хватило время превратить её в слизь.
— А я надеялся, — обратился он к синекрылому ангелу, стоящему по другую сторону жуткой находки, — на несколько спокойных недель.
Появления Калианны, архангела, которую все считали мёртвой несколько тысячелетий, потрясло и ангелов и вампиров. Смертные тоже что-то чувствовали, но понятия не имели об изменении в структуре власти Совета Десяти, архангелов, правящих миром. Потому что Калианна не просто прожила долго, она по истине древняя.
— Спокойствие тебе бы наскучило, — сказал Иллиум, крутя между пальцев тонкий серебряный нож. Ангел выглядел ничуть не хуже, чем когда его похитила архангел, а затем он оказался посреди сражения двух древних сил.
Дмитрий изогнул губы. К несчастью, ангел, чьи синие крылья пронизывают мазки серебра, а глаза — само золото, был прав. Дмитрий ещё не поддался скуке бессмертных лишь потому, что никогда не сидел на месте. Да, кто-то мог бы обвинить его в том, что он слишком склонился в другую сторону — в общество тех, кто живёт ради удовольствия от крови и боли, поэтому остальные чувства притупились. От этой мысли, Дмитрий должен бы обеспокоиться, но… нет. Правда, его погружение в рубиново-алую пропасть никак не связано с насущной ситуацией.
— У него резались клыки. — Маленькие зародыши клыков казались прозрачными. — Но он не из наших. — Дмитрий знал поимённо и в лицо каждого вампира, живущего в самом Нью-Йорке и его пригородах. — И не подходит под описание пропавших из недавно обращённых.
Иллиум поставил кончик лезвия на подушечку указательного пальца и принялся удерживать кинжал в вертикальном положении, но после того, как на секунду жёлтый свет уличного фонаря отразился в лезвии, ангел вновь стал крутить кинжал между пальцев.
— Может, он ещё кому-то принадлежал, решил сбежать от Договора и попал в неприятности.
Так как всегда существуют идиоты, не желающие выполнять свою часть сделки — сто лет прислуживания ангелу, давшему тебе бессмертную жизнь — такой сценарий вполне вероятен. Хотя, зачем вампиру приезжать в Нью-Йорк, когда тут живёт архангел, и находилась сильнейшая Гильдия, посвятившая себя тому, чтобы находить тех, кто решается бежать от Договора?
— Семейные узы, — проговорил Иллиум, словно прочитав мысли Дмитрия.
— Такие молодые вампиры сильно привязаны к смертным корням. — Дмитрий подумал о разломанном и сожжённом доме, к которому он приходил каждый день и каждую ночь столько лет подряд, когда уже не осталось от того дома ничего, кроме поляны с полевыми цветами. И эта земля принадлежала, принадлежит и будет принадлежать Дмитрию и только ему. — Мы слишком долго работаем вместе, Колокольчик, — заметил Дмитрий, вспоминая ту, продуваемую всеми ветрами, равнину, где он танцевал со смеющейся женщиной, а мальчик с блестящими глазами хлопал им.
— Я постоянно говорю об этом же, — произнёс Иллиум, — но Рафаэль отказывается от тебя избавляться. — Серебряный клинок крутился всё быстрее.
— Что скажешь о чернилах? — Поднявшись, Дмитрий повернул голову жертвы на другую сторону. Татуировка на левой скуле мёртвого мужчины — переплетение кириллицы с витиеватыми буквами, похожими на арамейский язык — была замысловатой и необычной… а ещё почему-то волновала Дмитрия. Он уже видел такое прежде или что-то подобное, но прожил тысячу лет, воспоминания казались смутными. — Благодаря ей можно будет его легче опознать. — В маленьких клыках жертвы отразился свет, тогда-то Дмитрий и понял, что упустил при первом осмотре. — Если его клыки не выросли, он ещё должен находиться в изоляции.
Первые несколько месяцев после обращения, вампиры — первобытные существа, животные, так как токсин, делающий их вампирами пробирается глубоко в клетки. Многие люди выбирали проживать процесс в искусственной коме, лишь изредка просыпаясь при необходимости. Дмитрий несколько месяцев после насильственного обращения провёл в железных цепях на холодном каменном полу. Он мало что помнил об этом времени, лишь холод камня под собой и жёсткость наручников на руках, ногах и шее. Но то, что произошло, после того, как он очнулся почти бессмертным… Никогда это не забудет, даже если доживёт до десяти тысяч лет.
Дикая синева заполнила вид, когда мерцающий жёлтый свет превратил серебряные нити перьев Иллиума в оловянные.
— У Гильдии отличные базы данных, — произнёс ангел, складывая крылья и одновременно убирая кинжал.
— Да.
У Дмитрия были способы получить доступ к этим базам без содействия с Гильдией, и он делал это много раз в прошлом, но можно подключить к этому делу и охотников, предупредить их, если вдруг будет похожий случай… Но инстинкт, выработанный за тысячелетие кровавого существования, подсказывал, что Дмитрий должен справиться сам, не включая Гильдию.
— Где пакет? — Когда Иллиум подал чёрный пакет, Дмитрий выгнул бровь. — Кажется, Елена чему-то тебя научила.
Ангел внезапно серьёзно посмотрел на него своими золотистыми глазами, обрамлёнными чёрными с синим ресницами.
— Дмитрий, думаешь, я вновь влюблюсь? — В его голосе слышался отголосок боли. — Потеряю крылья? — Дмитрий не удивился этому вопросу.
Иллиум не был бы в Семёрке Рафаэля — где ангелы и вампиры, посвятили свои жизни архангелу — не будь столь блистательно умён.
Он посмотрел прямо в необычные глаза ангела.