Страница 66 из 84
– Нет, кто бы говорил!
– Зато я не перебиваю, – поддела его Пайпер.
Логан тяжело вздохнул: они снова втянули друг друга в бессмысленный спор и не успели опомниться, как уже стали орать друг на друга, лежа под мокрым одеялом…
Передышка в словесной баталии дала возможность Логану прислушаться к тишине. Словно черепаха, выглядывающая из своего панциря, Логан высунулся из-под одеяла и увидел, что дождь закончился и солнце уже пробивается сквозь облака. Бледная радуга изогнулась над пустыней, и на ее фоне виднелись прямые, словно органные трубы, кактусы. На мгновение оба забыли о споре, пораженные красотой пустыни.
Он еще только собирался подойти к кобыле Пайпер, как она уже накрыла ее спину подстилкой, подхватила седло и водрузила его на место. Логан знал, что колдунья следит за всеми его движениями и в точности повторяет их. Он продел ремень под животом Сэма, и Пайпер сделала то же самое. Когда он затянул подпругу и взнуздал Сэма, колдунья последовала его примеру.
«Пайпер нужно почувствовать сейчас, что она чего-то добилась, – размышлял Логан, собирая их вещи. – Ее дух был сломлен». Она предложила себя ему, только чтобы забыть о своих потерях. Но Логан не дал ей опереться на него только из-за того, что она в отчаянии.
Стрелок решил, что хотя бы в одном Пайпер права: он так же горд и упрям, как и она. Логан хотел, чтобы Пайпер нуждалась в нем как в человеке, а не потому, что мог доставить ей мимолетное утешение. Его всегда раздражало стремление Пайпер найти свое драгоценное наследство. Логан не хотел становиться лишь средством для достижения ее целей, как для многих граждан, нанимавших его, чтобы спасти свое положение.
С Пайпер ему этого было мало. Он устал быть пастухом, подпоркой, на которую леди могла опереться, когда что-то случалось. Если он не нужен ей как мужчина, тот, что скрывается за суровой внешностью, – Пайпер не получит его совсем! Господи, о чем это он думает? Рассуждает, словно оскорбленная девственница, требующая уважения мужчины, прежде чем отдаться ему!
Пайпер, видя, что Логан замкнулся в себе, нахмурилась.
– Что это с тобой?
– Ничего, что могло бы тебя заинтересовать. – Закончив приготовления к отъезду, Логан повернулся и посмотрел на растрепанную красавицу. – Ну так куда мы едем? Ты готова признать, что твой поход окончен, или еще несколько недель будем искать невидимые следы?
Уязвленная, Пайпер опустила голову, словно что-то под ногами вдруг привлекло ее внимание. «Это очередной способ унизить меня, – с горечью размышляла она. – Логан уже слышал мое признание в любви и высмеял». Теперь хочет, чтобы она призналась в том, что только полная идиотка может гоняться по пустыне за дикарями. И раз так, то, может, ей стоит заодно признать и то, что она все делает хуже его. Вот когда Пайпер признает, что не может соперничать с ним ни в чем, тогда Логан, возможно, уедет и оставит ее в покое.
Набравшись храбрости, Пайпер посмотрела ему прямо в глаза.
– Хорошо, Логан, ты победил, – сказала она, стараясь скрыть свою беспомощность и безысходность и говорить твердо. – Эта поездка была погоней за иллюзией…
– Чем-чем? – перебил Логан.
Черт, как же он ненавидел, когда Пайпер употребляла совершенно непонятные ему слова!
– Погоней за недостижимой целью, – быстро уточнила она, пока голос не задрожал. – Мои деньги исчезли навсегда, ты прав. Я была дурочкой, считая, что смогу вернуть наследство. Ты также был прав, когда сказал, что мне не следовало приезжать на Запад. Я здесь чужая, просто мною двигало навязчивое стремление вернуть деньги.
Логан молчал. Пайпер, пытаясь совладать с собой, продолжила:
– Но кое в чем ты ошибся. Я хотела найти наследство, потому что больше у меня ничего нет. Погоня за миражем стала моим развлечением, когда я поняла, что никогда не добьюсь твоей любви.
Пайпер больше не могла вынести взгляд пронзительных серебристых глаз. Логан, как ни странно, не перебивал ее.
– И все же я знаю, что такое любовь, по крайней мере безответная. Это нежные чувства к человеку, который не уважает меня и не восхищается мной. Это любовь к человеку, который не может быть моим, потому что принадлежит другой. Ты видел во мне упрямую гордость, за которой скрывалось раненое сердце. – Пайпер тяжело вздохнула. – Я никогда раньше никого не любила. Откуда мне было знать, как себя вести? Когда я с тобой честна, ты смеешься надо мной. Когда я противоречу тебе, ты запугиваешь меня. Для тебя я просто обуза, неудобство, ведь у тебя и своих проблем хватает. Понимаешь, если любовь безответна, то она и не существует. Это дорога в никуда. – Пайпер наконец нашла в себе смелость снова посмотреть в его бронзовое лицо. – Даже если я не могу получить твоей любви, я все равно люблю тебя… Это половина любви… моя половина.
– Ты правда любишь? Ты убеждена, что это не отчаяние, не стремление просто быть в безопасности? Ты уверена, что не уподобляешься утопающему, хватающемуся за соломинку?
Ну вот она и появилась, эта его высокомерная улыбка.
– Тебе что, требуется мое письменное признание? – крикнула Пайпер.
Черт бы его побрал! Логан намеревается рассказать ей, что она чувствует! Но она сама знает, что чувствует. Это не отчаяние, это любовь, хочет он этому верить или нет!
Пайпер схватила его за рубашку из оленьей кожи и развязала тесьму. «Будь счастлив», – нацарапала она острым ногтем на его груди.
– Теперь ты доволен, или мне следует написать это на песке и вырезать на кактусе? Я люблю тебя так сильно, что желаю тебе счастья с другой женщиной. Не знаю, что еще я должна сделать или сказать в доказательство того, что я говорю правду.
Не дожидаясь ответа, Пайпер вскочила в седло и понеслась, словно ветер. К огромному удивлению, часы, проведенные в седле, превратили ее в искусную наездницу. Ей необходимо было умчаться подальше, чтобы успеть успокоиться к тому моменту, когда Логан нагонит ее и снова начнет насмехаться.
Меньше всего Логан ожидал подобного признания. И, конечно, не надеялся, что она сочтет его победителем, пусть даже это и само собой разумеется. Ему бы сейчас следовало распустить хвост, словно павлину, и гордиться собой. Но признание Пайпер заставило его почувствовать себя негодяем. Он сломил ее дух, хотя вовсе не стремился к этому. Логан лишь хотел доказать, что ей следует оставаться в своем кругу, где она смогла бы вести жизнь, к которой привыкла. Если Логан будет с ней, ему никогда не преодолеть чувство собственника, навязчивое желание постоянно оберегать ее.