Страница 23 из 46
— Авиндаль⁈
— Я еще не применял его на людях! Откуда мне было знать! — Тренер отвернулся, скрывая нервную улыбку. — Ну, походишь лысым немного… некоторым это идет.
Я откинул голову назад и застонал. Надеюсь, волосы потом отрастут…
Волосы исчезли целиком. Не только на голове, но и по всему телу. Я теперь ходил недовольный и гладкий, словно яблоко. Лысина пускала солнечные зайчики по столовой во время еды, коллеги-гладиаторы прятали улыбки при встрече, а одежда стала резко натирать в некоторых местах. После осторожных экспериментов мы подобрали менее опасный режим тренировок — теперь Авиндаль активировал свой черный вихрь на считанные секунды и тут же его развеивал, после чего мы в четыре руки отлечивали мое лысое тело. Это даже было не особо больно — особенно если вспоминать мои тренировки на Чуки Камата, когда я совал руки в огонь.
Но к лысине я за эти дни так и не привык.
Зато сопротивление открылось. Пусть это и заняло добрых пять дней. К сожалению, возможности открыть что-то еще у нас не было. Существовали еще несколько сопротивлений, более редких и специфичных, но и открыть их было очень и очень непросто. С другой стороны — они были куда менее важны, по крайней мере, сейчас, на турнире. Адепты Пространства были слишком редкими и их никто бы на турнир не пустил — для них найдется работа поважнее, чем рубиться на потеху толпе. То же самое и с адептами Разума — тут вообще каждый был под строгим наблюдением и контролем, уж больно эта стихия… опасная. Магия Крови была под запретом — как рунная, так и системная. Навряд ли найдется дурак, который нарушит запрет на глазах тысяч людей. Ну и были совсем уж редкие вещи вроде сопротивления Тени — но это стихия откровенно не боевая. Это сопротивление прокачивают специальными ухищрениями некоторые стражники, охранявшие дома и сокровищницы аристократов. Полезно против воров, имеющих соответствующую стихию — сильно режет скрытность таких хитрецов. Вроде и должен ты раствориться в тени от светильника — ан нет, стражник с сопротивлением спокойно увидит что-то неладное и на всякий случай ткнет в подозрительную тень чем-нибудь острым.
Кроме непосредственно открытия сопротивления, я успел немного приподнять этот параметр — благо, в черном вихре я теперь мог держаться заметно больше времени. Больше времени — больше воздействия стихии. Больше воздействия — эффективнее тренировка.
Бои с Авиндалем мне уже снились в кошмарах. Выполнив свой формальный долг перед императором по подготовке основной массы бойцов, ланиста полностью сосредоточился на трех наиболее, по его мнению, перспективных гладиаторах — то есть на мне, Интисе и Риане. Остальные же… Один умер в схватках пятого дня. Лекари попросту ничего не смогли сделать: заклинание школы Металла, выглядящее как огромная летающая кувалда, буквально снесло ему половину черепа. Четверо выжили, но все равно вылетели в первом раунде и покинули школу. Оставшихся тренер отпустил в свободное плавание, оставив исключительно на попечение помощников — и большинство от этого вздохнуло с облегчением.
А мы втроем в это время буквально выли от череды непрерывных боев. Разве что Интис еще как-то держался против тренера — все-таки у копейщика есть заметное преимущество перед мечником, а когда Авиндаль сам брался за копье — они становились почти равны. С копьем ланиста был все же далеко не так хорош, как с мечом. Ну а мы с Рианом в это время огребали по полной. И за эти адские дни, оставшиеся до второго раунда, у меня, наконец, начало проклевываться понимание «вязи сражения». Нет, я не научился использовать ускорение или другие заклинания в схватках в идеальные моменты. Но я стал видеть моменты, когда их использовать точно не надо. А это была уже половина успеха.
Второй раунд жеребьевки отличался от первого лишь заметно поредевшими рядами бойцов. Часть была заметно потрепана — несмотря на бесплатное лечение, некоторые получили слишком тяжелые травмы, которые за несколько дней просто так не вылечить. Отрубленные руки, выбитые глаза, прикрытые повязками… Некоторые и вовсе пришли на костылях. Думаю, они прекрасно понимали, что их шансы на победу существенно снизились, но все равно стояли здесь и надеялись на лучшее. Особенно те, что специализировались на магии: отсутствие руки или глаза для этих воинов не было большой помехой.
В этот раз все тот же старик-распорядитель, виконт Кальтский, представлял нас гораздо быстрее. Все-таки большая часть зрителей была и на открытии тоже, так что повторяться и рассказывать про наши преступления он не стал. Вместо этого быстро пробежался по результатам предыдущих боев, напомнив о самых красочных моментах с участием каждого из нас. Я удостоился фразы «подозрительно быстрая победа, но на грани, так что, возможно, это лишь везение».
А дальше вновь: вперед вышел маг, половина из нас получила таблички с именами и началось представление. В этот раз выбирал не я — табличка с моим именем повисла на секунду перед моим лицом и улетела в вихрь вместе со всеми остальными. Молча дождавшись, пока все вытянут жребий, я поднял голову ввысь и прищурился, вглядываясь в доску с именами:
…
12. Грегори Канторес, школа Бешеных Псов — Игнац Бельтен, школа Диких Теней
…
Игнац. Тот самый воин с бастардом с первого дня боев. Я тихо выругался под нос. Везет как утопленнику.
И поединок уже завтра.
Глава 12
И вот я вновь стою в круге голубого света и безразлично наблюдаю за противником в дюжине шагов от меня. Мои пальцы лениво поглаживают рукоять клинка — простую, обмотанную грубой шершавой кожей, а язык задумчиво перекатывает во рту округлую пилюлю, до поры до времени скрывавшуюся за щекой. Трибуны вопят, беснуются, перекатываются, словно волны бушующего моря. Среди криков различаются в основном крики поддержки в сторону Игнаца: ставки все еще не в мою пользу, но уже не так сильно. Всего лишь один к четырем. Как и сказал распорядитель, очень многие решили, что в первом бою мне просто повезло. Что ж, я постараюсь их в этом разубедить.
Но все это — вопли трибун, громкий голос глашатая, внимательный взгляд противника, осматривающий меня с головы до пят — все сейчас отступило на задний план. Незначительный фон, не более. Со вчерашнего вечера моя голова занята была совсем другим. Мы как раз отсмотрели первый день боев и вернулись в школу…
Процессия из гладиаторов, шумно обсуждающих сегодняшние бои, втянулась во внутренний дворик школьного комплекса. Мы с Авиндалем и Интисом шли сзади, анализируя предпоследний бой, в котором один из фаворитов Крадущихся Тигров буквально растоптал своего противника. Авиндаль как раз предлагал какую-то новую тактическую идею, которая могла бы помочь в бою с ним, как вдруг прервался на полуслове и пробормотал:
— Это еще кто?
Я проследил за его взглядом. Ланиста недоуменно вглядывался в лысеющего мужчину лет сорока, расслабленно стоявшего на площадке для тренировочных боев. Небольшая козлиная бородка, спокойное выражение лица, руки, заложенные за спину. Он явно не принадлежал школе, но сюда довольно часто приходили по делам люди извне: стражники, помощники судей, служащие императорской канцелярии, посланники от колизея… много кто. Поэтому я не совсем понял такое сильное недоумение на лице Авиндаля и решил уточнить:
— Очередной посыльный с арены? Или из канцелярии? Вот же, буквально вчера приходили оттуда с бумагами на подпись…
Авиндаль резко мотнул головой:
— Нет. Этих я всех в лицо знаю. Оттуда всегда одни и те же приходят, вот уже несколько лет как. А этот… странный какой-то. — Он резко махнул рукой, привлекая внимание мужчины. — Может, недавно устроился к ним, конечно…
Мужчина, не торопясь, подошел, увидев жест Авиндаля. Постоял, перекатываясь с пятки на носок и обратно, молча разглядывая нас. Мы так же молча разглядывали его в ответ с немым вопросом в глазах. Наконец, тот вздохнул, порылся в своем многослойном одеянии и выудил массивный серебряный медальон с черной выпуклой гравировкой — изящный лис, стоящий на задних лапах и сжимающий в зубах стилизованную молнию. Авиндаль усмехнулся и пробормотал: