Пять лет среди евреев и мидовцев

Однажды Михаил довел меня до изнеможения чтением своих стихов. Я отомстил:

Он не отрезал себе ухо.Не сжег последние стихи.И всем назло, —Там, где всем сухо,Большие носит сапоги.При нем огромная собака.При нем умнейшая жена.Но в ее «Зеркале», однако,Его — о, блат! — зрим письмена.Из андерграунда он вылез.До постмодерна не долез.Теперь на горизонте Гиннесс.Что делать? Ведь «оближ ноблес!»

Летом 1999 года в Санкт-Петербурге состоялась выставка Гробмана. И снова ему двадцать лет…