Страница 6 из 33
– Может, наш будущий сёгун Хиро?
Молния пронзила небо, наполнив мир зловещей, отвратительной белизной.
– Если честно, – сказала Каори, – даже не представляю, что хуже. В любом случае это кое-что объясняет.
– Давай закончим. – Юкико откинула с глаз влажные волосы. – Я ухожу.
– Уходишь? – Акихито в ужасе уставился на нее. – Куда?
– В Йаму. – Юкико повысила голос, обращаясь к присутствующим. – Желающие могут присоединиться ко мне. Я поддержу мятежников из Гильдии Лотоса. Поговорю с даймё Кицунэ и выясню, готов ли он принять мою помощь. Когда же появится Землекрушитель, я прегражу ему путь. Но я не буду ни стоять в стороне, ни принимать участие в убийствах. Я не собираюсь оставаться в деревне и смотреть, как восстание превращается в резню.
– Ну и катись, – объявила Каори. – Вали, расти ублюдков среди псов Гильдии, которых хочешь подманить. Они будут в компании себе подобных, как бы ни звали предателя, которого ты трахнула, чтобы породить их.
Рев Буруу разорвал тишину, переполненную потрясением. Он сделал шаг, и деревянные доски разлетелись в щепки под его когтями. Юкико протянула руку, в ее лице не осталось ни кровинки. Грозовой тигр посмотрел на нее, хлестнув хвостом всего раз, и между струями дождя мелькнули брызги блестящих капель.
Девушка покачала головой, сжав губы в тонкую, как бритва, линию. Арашитора повернулся к Каори с рычанием, которое заставило ее вздрогнуть, и замер.
На лицах жителей деревни отразилось удивление, смешанное с ужасом и глубоким пониманием происходящего. Ситуация опустошила их, заставила затаить дыхание.
Вперед выступила девочка, совсем еще ребенок, по щекам у нее текли слезы, смешиваясь с грозовым дождем.
– Ты не можешь бросить нас, Танцующая с бурей!
– Я не могу остаться, – ответила Юкико. – Не сейчас. Мятежники Гильдии знают, что в мире, который мы построили, что-то явно не так. Они решили бороться, чтобы исправить ошибки и сделать мир правильным. Как они воюют – не наше дело. Мы не имеем права разоблачать их или подвергать чужие жизни риску. Мы ничем от них не отличаемся. Мы не лучше. Как только мы начнем смотреть на них свысока, мы уподобимся еще одному сёгунату, ожидающему своего часа. Но вы можете пойти со мной. Любой из вас. Все вы. – Она повернулась к капитану неболёта, стоявшему поблизости в своей невероятной соломенной шляпе. – Блэкбёрд-сан, отвезешь их на «Куреа»? Есть желающие отправиться со мной в Йаму?
– Ты спасла мою жизнь. Мой экипаж и корабль, – кивнул капитан. – Если ты просишь, я к твоим услугам.
Когда Акихито шагнул к Юкико, Буруу и Кайя зарычали, одновременно взмахнув крыльями и вытянув хвосты, как хлысты.
Здоровяк застыл как вкопанный и понизил голос:
– Юкико, ты не можешь этого сделать.
– Уже сделала, Акихито. Тебе нужно выбрать, на чьей стороне – ты. – Девушка взобралась на спину Буруу, посмотрела на деревенских жителей, на облакоходов.
Этот крошечный узел – сердце повстанцев – сейчас распутывался быстрее, чем кто-либо мог предвидеть. Крепость из глины и веток рушилась под музыку падающего дождя.
– Все вы, – повторила она под раскат грома. – Выбирайте.
2
Капитуляция
Доблестный Киген потерял Первую дочь.
Город был одет в цвета черного траура, дощатые настилы на улицах усеивали останки выпотрошенных неболётов. В Даунсайде еще тлели мелкие очаги пожаров, наполняя душный воздух дымом. Жители в покрытой сажей одежде растерянно тянулись по тротуарам. А по мостовым шагали солдаты, низко склонив головы от стыда. По черному берегу реки отрешенно брела мать, потерявшая ребенка, и глаза у нее были такими же пустыми, как обугленная плетеная коляска, которую она толкала перед собой.
Когда Танцующая с бурей приземлилась на Рыночной площади и призвала людей Кигена открыть глаза и поднять кулаки, всем показалось, что это просто… а еще прекрасно и убедительно.
И в каком-то смысле так оно и было. Но в то же время здесь крылось нечто уродливое. Жестокое, бессердечное, кровавое.
Люди Шимы пока учились, пытались понять, что значит встать в полный рост, а не преклонять колени. Под сенью тирании свободу никто никогда не даст даром – ее можно только завоевать. Повстанцы Кагэ сделали все, как обещали. Сожгли город Киген. Лишили Тору Хиро шанса возродить династию, которая правила Шимой на протяжении девяти поколений. И убили леди Аишу.
На погребальном костре присутствовали почти все мужчины, женщины и дети, оставшиеся в городе. Она была для них прекрасной принцессой. Последним отпрыском гордого рода, звеном, что связывало их с давно минувшими славными днями. Ее брата, сёгуна Йоритомо, уважали, ему повиновались, его боялись. Но Аишу… ее любили за мудрость, красоту и безупречную грацию.
А теперь она мертва.
Ее жених смотрел, как горит тело Аиши, доспехи были окрашены в белый цвет смерти, а лицо вымазано пеплом, как будто и его собирались предать погребальному костру. Он не опозорил себя слезами.
Но, когда огонь погас, даймё клана Тигра обратился к народу, и в его глазах горожане увидели пустоту, говорящую обо всем, что они потеряли.
– То, что у нас отняли, вернуть невозможно, – сказал он. – Последней дочери Казумицу пришел конец, а вместе с ней оборвались и наши надежды на завтрашний день. Но перед великим Энма-о она предстанет не в одиночестве. Танцующая с бурей, псы Кагэ, которые сожгли город, те, кто превратил каждого из нас в скорбящего, – все они присоединятся к моей невесте в смерти. Я уложу ее на ложе из вражеского пепла. И когда я умру, они встретят меня в аду.
Некоторые наградили его одобрительными возгласами и аплодисментами. Кое-кто заплакал. Большинство молча пялились. Настал тот час, когда слова ничего не значили. Когда разговоры о революции и справедливости поблекли, и осталась горькая реальность – опустошенный дом, залитая кровью улица, пустая детская коляска. Да еще свежеиспеченные солдаты, марширующие для посадки на неболёты Гильдии. Матери и жены, целующие сыновей и мужей, которых они, наверное, более никогда не увидят.
То была боль перед рождением. Гроза перед наступлением весны. Все то, о чем они просили и чего хотели.
Это была война.
Пятнадцать дней.
Хиро стоял, сцепив руки за спиной, изучая зелеными глазами гигантскую карту островов Шимы, расстилавшуюся под ногами. Длинные черные волосы были собраны в пучок, красивый подбородок закрывала острая бородка, все лицо измазано белым пеплом. Железный протез на месте правой руки выплевывал дым чи в пропитанный сажей воздух, окрашивая копотью стены из рисовой бумаги.
Рядом с ним замерли шестеро железных самураев, их лица тоже покрывал церемониальный пепел. Каждый достигал семи футов ростом и был облачен в доспехи белого цвета смерти и маски, выполненные в виде морд демонов óни: бивни, рога и оскаленные клыки.
Глаза у всех напоминали глаза мертвецов.
– Пятнадцатидневный переход, даймё, – произнес голос, похожий на стрекот крыльев разъяренного насекомого. – Потом вы и Землекрушитель окажетесь в Йиши.
Хиро взглянул на того, кто маячил рядом с ним. Сятей-гасира Кенсай был облачен в тяжелый латунный атмоскафандр. Вместо ничего не выражающей маски, как у других гильдийцев, на лице Рупора Гильдии Лотоса Кигена красовалась тщательно вылепленная маска из латуни. Она представляла собой лик прекрасного отрока в расцвете юности, со сложенными бантиком губами, которые были открыты в постоянном вое, извергая изо рта сегментированный кабель. Пылающие кроваво-красные глаза смотрели на Хиро не мигая, бездушно.
Возле Второго Бутона застыли три мастера-политехника Гильдии, закованные в латунь, усеянную заклепками. На груди у каждого щелкали и мигали мехабаки, считая шарики, перемещающиеся туда-сюда в непостижимой последовательности. Хиро подумал, что, наверное, кто-то из них помогал разработать искусственную руку взамен настоящей, оторванной от его плеча.
Он чувствовал отсутствующие пальцы, пытаясь игнорировать желание почесаться. И закричать.