Страница 4 из 33
– Нам не победить в одиночку, Каори.
– Не победить? Даже с могучей Танцующей с бурей на нашей стороне?
– Каори, я знаю, ты злишься на…
– Мой отец в плену, поскольку мы доверились твоему любимому Кину. А твой бывший любовник Хиро ведет сюда армию, чтобы уничтожить нас. Извини, но я не могу полагаться на твое мнение, Танцующая с бурей.
– Каори, и я любила Даичи…
– Замолчи! – отрезала Каори. – Не говори о нем так, будто его нет в живых.
Щенок Мичи начал бегать кругами и, подпрыгивая, лаять, так сильно виляя хвостом, что тот стал похож на веер.
– Томо! – прикрикнула на него Мичи. – Тише!
Юкико и Каори смотрели друг на друга целую вечность, и единственным звуком между ними был треск огня.
Взгляд Каори казался почти ненавидящим, но она прервала противостояние, повернувшись к Акихито.
– А ребята, которых вы привели с собой, Акихито-сан? Беспризорники из Кигена? Еще два бойца с даром Кеннинга могли бы стать грозными союзниками, учитывая, что теперь у нас есть два грозовых тигра. Если Йоши или Хану научить ездить верхом на самке…
Здоровяк откашлялся и бросил смущенный взгляд на Юкико.
– Не уверен, что мы можем требовать от них многого прямо сейчас. У Йоши сотрясение мозга и, вероятно, проломлен череп. Хана в шоке. Она не может спать. – Он поморщился. – И глаз у нее сильно болит.
– Да, глаз вызывает беспокойство, – кивнула Каори.
– Ничего, заживет, – пожал плечами Акихито. – Однако требуется время.
– Нет, Акихито-сан. Я говорю не про тот глаз, что у нее вырвали из глазницы, а про тот, что светится.
– Ах да, – спохватился Акихито. – Верно.
– А что твой гайдзин говорит о девушке, Танцующая с бурей? – спросил Маро. – То, как он отреагировал на нее, когда впервые увидел…
Юкико до сих пор смотрела на Каори, потрясенная словами, пронзившими ее до костей.
– Юкико, – повторил Маро. – Что говорит твой гайдзин?
Она перевела взгляд на Петра, стоящего на площадке.
Пётр не шевелился, глядя в лес, закутавшись в волчью шкуру, спасаясь от нарастающего холода. Раскуренная трубка освещала глубокие шрамы на лице, слепой глаз, темные стриженые волосы и остроконечную бороду. С бледных губ срывался дым с запахом корицы и меда, а в железной скобе на колене отражались молнии.
Буруу бил хвостом по ногам Петра, замирая и окаменевая всякий раз, когда гайдзин поворачивался, чтобы просверлить его взглядом.
Едва Пётр отворачивался, Буруу снова начинал лупить его хвостом.
Пётр помог им сбежать со станции ловли молний, они были в долгу перед ним. Поэтому грозовой тигр проявлял привязанность самым раздражающим образом из всех, на которые был способен.
– Его трудно понять, – пробормотала Юкико. – По-шимански Пётр изъясняется ужасно. И говорит о Хане, будто она… тронутая, что ли. У них на станции я видела женщину-гайдзинку, у которой был точно такой же глаз, как у Ханы. И цвет, и свечение. К ней относились как к святой.
– Тебе надо побеседовать с девочкой, – заметила Мичи. – Хана крепка, как железо. А против Хиро и Землекрушителя нам надо будет использовать все имеющееся у нас оружие. Сразимся мы здесь или на землях Кицунэ – две Танцующие с бурей лучше, чем одна.
Юкико устало кивнула.
Томо снова залаял, и головная боль Юкико заполыхала с новой силой.
МАЛЕНЬКИЙ ВОЛЧОК, ЕСЛИ ТЫ ПРОДОЛЖИШЬ ЛАЯТЬ, ПРЕВРАТИШЬСЯ В ПЕРЕКУС.
Буруу зарычал, протяжно, низко. Томо поджал хвост и мудро замолчал.
– И вот еще, – оживилась Юкико. Девушка достала потрепанный кожаный бумажник и продемонстрировала его собравшимся членам Кагэ. – Письмо. Мастера-политехника, починившего Петру ногу. Он был пленником гайдзинов, научил Петра немного говорить на шиманском. Если, конечно, это можно так назвать.
– Письмо от гильдийца? – Каори сузила глаза. – Кому?
– Его возлюбленной.
– У гильдийцев не…
– Это правда, Каори. То, что сообщила Аянэ. Внутри гильдии зреет бунт. Мастер-политехник, спасший конечность Петра, был одним из его участников. Послание адресовано его возлюбленной, женщине по имени Мисаки, с просьбой продолжать сражаться и свергнуть Гильдию. – Юкико вытащила из бумажника потертый лист бумаги и поднесла к свету костра. – «И я буду молиться за вас, за всех оставшихся мятежников, чтобы вы могли закончить начатое». И он желает смерти каким-то… Змеям. И вот еще. «Да настанет конец Гильдии. Да освободится Шима».
– Да умрут… кто? Змеи? – Мичи нахмурилась.
Юкико пожала плечами.
Голос Каори стал низким, напоминая шипение:
– Моего отца сейчас пытают в адской яме Гильдии из-за паучьелапой гадины Аянэ. И ты надеешься, что мы поверим ее речам?
– Ложь лучше прятать между правдой. Если в Гильдии сформировалась группа, которая хочет разрушить ее изнутри, а Мисаки существует…
– Ты хочешь, чтобы мы взялись за оружие и встали рядом с чи-монгерами?[3] – В голосе Мичи звучало недоверие.
– Ты же сама сказала, Мичи, что нам понадобится любое оружие, которое мы сумеем достать.
Акихито нахмурился, потирая покрытое шрамами бедро.
– Если в Гильдии действует группировка мятежников, они могли быть среди тех, кого мы убили при нападении на Киген…
– Верно. – Юкико уставилась на огонь, думая о кораблях Гильдии, которые она уничтожила над хребтами Йиши. – Они точно такие же, как и мы. И видят, что творится в мире. А мы их убили.
НА ВОЙНЕ НЕТ УБИЙСТВ.
Мысли Буруу нависли над Юкико грозовыми тучами.
Скажи это тем, кого они любили.
ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВИНИТЬ СЕБЯ, СЕСТРА. ТЫ НЕ ЗНАЛА.
Но теперь мне многое известно. Мы не имеем права продолжать действовать в том же духе, Буруу. Могут они увеличить силу или нет, нам нельзя их убивать. Как-то… неправильно.
– Разреши взглянуть? – Каори протянула руку.
Юкико передала ей письмо и наблюдала, как Каори просматривает его серо-стальными глазами с холодным, как снег, выражением лица.
Томо залаял и даже пронзительно взвизгнул. Юкико вздрогнула. Проклятие сорвалось с ее губ, и она повернулась к собачке, проникая в череп Томо и готовая резко потребовать тишины.
Острые, как серебряные бритвы…
Она моргнула, зрачки расширились.
Красный глаз смотрит! Плохо, плохо, плохо…
СЕСТРА, ОСТОРОЖНО!
Буруу вскочил, отшвырнул Петра в сторону и запрыгнул на крышу хижины. Две тонны мускулов, клюв и когти разнесли карниз в щепки, Маро тревожно вскрикнул, Томо опять взвизгнул, а собравшиеся разбежались, когда потолок частично обрушился.
– Дыхание Творца, что, черт возьми, с ним случилось? – закричала Каори.
Буруу приземлился среди разбитых бревен, качая головой, будто волк, терзающий добычу. Пока члены Кагэ стояли ошеломленные, он открыл клюв и выплюнул на настил переломанные останки серебристого заводного механизма и тонких паучьих лапок с заводным ключом и светящимся красным глазом.
– Яйца Идзанаги! – прошипела Мичи.
Совет сгрудился вокруг разрушенного механизма размером с горстку пепла. Одна из тонких лапок дернулась, вспыхнули голубые искры, и свет в глазу неторопливо угас. Буруу зарычал, в его груди раздался басовитый рокот.
Однако потом стало мертвенно тихо.
– Что это, черт возьми? – проворчала Каори.
Мичи низко пригнулась к доскам, глядя на разрушенную машину. Перепуганный щенок прыгнул к ней на руки, поджав хвост и не сводя глаз с Буруу. Грозовой тигр фыркнул, махнув хвостом из стороны в сторону с легкой кошачьей грацией.
ХОРОШЕЕ ЗРЕНИЕ, МАЛЕНЬКИЙ ВОЛЧОК. МОЖЕТ, ТЕПЕРЬ Я И НЕ СЪЕМ ТЕБЯ.
– Дрон-разведчик Гильдии, – ответила Мичи. – Во дворце Кигена их полным-полно.
– Для чего они? – спросил Акихито, подтолкнув останки сапогом.
– Они следят и сообщают Гильдии обо всем, что зафиксировали.
Глаза великана широко распахнулись. Он поднял боевую дубинку и ударил по изломанному пауку.
Мичи прижала перепуганного Томо к груди.
3
Чи-монгеры – производители и торговцы чи.